6 июля 1944 года Кирилл Орловский написал заявление Сталину. Вот фрагмент из него:
«…с 1918 по 1943 год мне посчастливилось 8 лет работать в тылу врагов СССР в качестве командира партизанских отрядов и диверсионных групп, нелегально переходить линию фронта и государственную границу свыше 70 раз, выполнять правительственные задания, убивать сотни отъявленных врагов Советского Союза как в военное, так и в мирное время». Видите, Орловскому
«посчастливилось убивать сотнями»! К сожалению сегодня в Беларуси, в Бобруйске и Клёцке, есть улицы, которые до сих пор носят фамилию этого зверя.
Ещё одним известным сотрудником советских спецслужб, разбойничавшим в 1920-1924г. на территории Польши, был Станислав Ваупшасов (Stanislavas Vaupšas), литовец по национальности. Этот тип дослужился до полковника КГБ, а одна из улиц Минска названа в его честь.
Апогеем советской политики государственного терроризма явился случай, произошедший в начале августа 1924 года. С территории СССР, через границу проникла вооружённая банда в количестве около100 человек, которую возглавлял кадровый чекист. Объединившись с другими группами, в ночь с 3 на 4 августа бандиты атаковали местечко Столбцы (Stołpce) в Новогрудском воеводстве. Они уничтожили участок полиции, сожгли ж/д станцию и разграбили все магазины.
В сентябре 1924 года вооружённая банда, также пришедшая из-за границы (при участии местных сторонников), под Ловчей остановила поезд Пинск-Лунинец, в котором находились Полесский воевода Станислав Довнарович, сенатор Болеслав Выслоуха, епископ Зыгмунт Лозиньский и сопровождавшие их лица. Но главной целью бандитов были не чиновники, а ящик с казной, перевозившийся на этом поезде. Как написал в своих воспоминаниях упоминавшийся выше полковник КГБ Станислав Ваупшасов, деньги были использованы «для нужд трудового народа». Видимо под «трудовым народом» он подразумевал членов банды. Действительно, «трудились» ведь.
В ноябре 1924 года другая банда совершила нападение на поезд у станции Лесная, Барановичского повета. Пассажиры состава лишились своих кошельков и драгоценностей. За нападавшими была организована погоня. Польским кавалеристам удалось настигнуть и задержать 14 советских «партизан» грабителей. Четверо из них были расстреляны, еще четверо получили пожизненное заключение, других приговорили к различным тюремным срокам.
Вблизи деревни Осова бандиты устроили засаду на фаэтон, перевозивший ящик с деньгами. Всё тот же С.Ваупшасов пишет, что разоружив охрану и завладев кассой, часть денег отдали местному осведомителю-наводчику а оставшаяся сумма была использована «для нужд отряда».
В создавшейся ситуации польские власти были вынуждены принять меры по защите мирного населения. Чтобы положить конец бандитизму, в ряде восточных воеводств было объявлено чрезвычайное положение а также введены военно-полевые суды. Лица, задержанные с оружием в руках, приговаривались к расстрелу. В 1925 году только в Новогрудском воеводстве было арестовано 1400 бандитов и их местных пособников. Кроме того, было принято решение о создании специального воинского формирования, которое смогло бы надёжно перекрыть восточную границу страны, так как полиция, охранявшая границу, с этой функцией явно не справлялась. Так в 1924 году появился Корпус Охраны Пограничья (K.O.P.). Результаты не заставили себя долго ждать.
Вскоре произошло событие, которое положило конец деятельности советских диверсионных отрядов на востоке Польши. В ночь с 7 на 8 января 1925 г. вооружённая банда, прижатая пограничниками КОП к советской границе, с боем прорвалась на территорию СССР, разгромив при этом советскую пограничную заставу в местечке Ямполь. Ситуация осложнялась тем, что бандиты были одеты в польскую военную форму и советские пограничники решили, что нападение совершили польские регулярные части. Сообщение о бое на границе немедленно ушло в Харьков, а оттуда в Москву. 8 января 1925 г. состоялось экстренное заседание Политбюро. Во время обсуждения выступил наркоминдел Г.Чичерин, его заместитель М.Литвинов и зампред ОГПУ В.Менжинский. В итоге была создана специальная комиссия для расследования «ямпольского инцидента». Прояснив ситуацию, полякам передали ноту в которой указывалось, что «советская сторона готова к улаживанию инцидента мирным путем».
Когда советские спецслужбы и их политическое руководство поняли, что диверсионно-бандитские методы больше не приносят ожидаемых результатов, то изменили тактику и методы подрывной работы против Польши. В 1923г. они инициировали создание на территории восточных воеводств так называемой Коммунистической Партии Западной Белоруссии (КПЗБ).
В 1924 году враждебно настроенные элементы создали и в Поставском повете подпольный «райком» КПЗБ. В его состав вошли братья Бродовичи, Иван Жук, Илья Осененко, Пётр Соболь и Антон Субко. Секретарём был избран Кирилл Бродович, по образованию школьный учитель, выпускник Свенцянской учительской семинарии. К 1926 году организация насчитывала в своих рядах около 100 человек.
Но широкой поддержки среди населения Поставского повета коммунисты всё же не имели. Их бредовые идеи большинству людей были чужды. Об этом красноречиво свидетельствуют результаты выборов в Польский сейм, которые состоялись 23 июля 1930 года. К участию в них были допущены два левых, прокоммунистических списка. Список №13 «Коммуна» и список №47 «Белорусский рабоче-крестьянский клуб». Коммунисты (пятая колонна Москвы) призывали своих сторонников активно голосовать за эти списки, т.к. сами небыли допущены к выборам. В результате, по Поставскому повету за оба списка были отданы 1616 голосов. Для сравнения: в соседнем Свенцянском повете эти списки получили поддержку у 3100 избирателей.
Некоторые акции коммунистов были похожи на выходки психически нездоровых людей. В октябре 1927 года коммунист Александр Липницкий вывесил красный „флаг” на шпиле Задзевского костёла. И как только туда забрался? Снимать эту тряпку потом пришлось пожарной команде, вызванной из Постав. А коммунист Иван Жук ночью воткнул красный флаг около участка Поставской полиции. На флаге было написано: «Долой полицию, да здравствует милиция».
Ещё в 19 веке великий русский писатель Фёдор Достоевский, современник Карла Маркса, прозорливо разглядел в его учении преступную суть, назвав коммунизм «скотским учением» и «нелепостью».
В 1932 году на территории восточных воеводств Польши действовало 9 окружных комитетов КПЗБ, в том числе и Поставско-Глубокский. Согласно данным за 1938 год, всего в рядах коммунистической партии насчитывалось 4 тысячи членов. Кроме того, примерно 3,500 коммунистов находились в тюрьмах. А вот сочувствующих, к сожалению, было гораздо больше. Члены КПЗБ и их сторонники, последователи этого «скотского учения», доставляли немало хлопот властям.
Редактор газеты «SŁOWO» Мацкевич, писал 3 октября 1932 года:
«Территория Новогрудского воеводства является территорией борьбы с большевизмом. Их ячейки проникают в Белорусские организации, в обычные деревни, в слабые еврейские профсоюзы в местечках».
Газета «ZIELONY SZTANDAR» писала в январе 1933 года: «Население Молодечненского, Вилейского и Дисненского поветов в значительной степени находится под влиянием коммунистов». «Dziennik Wileński», в номере от 29.07.1930г., писал о ликвидации в приграничном лесу, в районе Вилейки, коммунистического митинга. Было арестовано 5 человек, из которых двое оказались гражданами СССР, нелегально проникшими из-за кордона.
В Поставском повете ситуация выглядела несколько лучше. Хотя и там выходки коммунистов доставляли хлопоты не только полиции, но и простым людям. Еженедельник «Nasz przyjaciel» в №9 за 22.02.1932г., писал:
«На кладбище деревни Козичи, Поставской гмины, поймали с поличным во время уничтожения креста на могиле семьи Шчурков, безбожника А.Проньку. Он принадлежал к кружку безбожников (при КПЗБ)
и долгое время гарцевал на могилах, уничтожая кресты и надгробия. При задержании у него изъяты пила и др. инструменты для уничтожения надгробий. Задержанный передан следственно-судебным органам».
Кстати, уж не родственник ли этот святотатец Сергею Пронько, уроженцу той же деревни Козичи, который во время 2-й мировой войны был одним из организаторов партизанского движения на Поставщине, а затем председателем Поставского райисполкома?
Другое печатное издание – «Rycerz Niepokalanej», в феврале 1935г., писало:
«В Лучае (Поставский повет)
, на Виленщине, в ноябре прошлого года появились коммунистические агитаторы, так называемые безбожники. Люди терпели их выходки, пока, наконец, не задержали троих «агитаторов»: Кулешонка, Лискуня и Головича, отвели их в баню, раздели, и каждый из них получил по 50 ударов кнутом. Потом их выгнали из деревни…».
В конце-концов Поставской полиции удалось завербовать в среде коммунистов агента, и вскоре, благодаря его информации, большинство из этих преступников оказались на нарах в Виленской тюрьме на Лукишках, либо, позже, в лагере «Береза Картузская». Только в первой половине 1926г. на Поставщине было арестовано около 40 членов КПЗБ. Фактически, их организация была разгромлена. Значительная часть заслуги в этом принадлежала коменданту Поставской поветовой полиции Людвику Манькевичу, человеку энергичному и решительному. Его дочь Анна позже написала в своих воспоминаниях:
«Помню, что коммунисты доставляли отцу немало хлопот в предвоенные годы…».
Отдельные члены Поставской ячейки партии, чтобы избежать ареста, по тайным тропам бежали к своим хозяевам в СССР. Некоторых из них, объявив польскими шпионами, кураторы из НКВД репрессировали. Удалось улизнуть в СССР и вожаку Поставских коммунистов Кирилу Бродовичу. По официальной версии он до 1927г. находился в Минске, а затем вновь был заброшен с подрывным заданием на Поставщину. Лично мне наиболее правдоподобной представляется версия, что К.Бродович в тот период времени находился не в Минске, а в Лошице под Минском, где проходил обучение в диверсионно-террористическом центре ОГПУ-НКВД. Как говорил В.Ленин:
«Хороший коммунист в то же время есть и хороший чекист».
Члены КПЗБ, по заданию советских спецслужб, занимались не только террористической но и разведывательной деятельностью. Технические службы польской контрразведки (2-й отдел генштаба) неоднократно фиксировали работу иностранных радиопередатчиков на востоке страны.
Одним из многих негативных последствий деятельности КПЗБ было постепенное закрытие школ и гимназий с белорусским языком обучения. Коммунистическая зараза проникала в белорусские учебные заведения, превращая их в кузницы по подготовке враждебно настроенных к государству элементов. Многие учителя белорусы являлись либо членами, либо сторонниками КПЗБ.
28 февраля 1929 года в белорусскую гимназию в Вильно ворвалась группа бывших учеников, ранее отчисленных за членство в нелегальном «Коммунистическом союзе молодёжи» при КПЗБ. Юные хулиганы разбрасывали в коридорах листовки и выкрикивали коммунистические и антигосударственные лозунги. К ним присоединились учащиеся младших классов. Дирекция гимназии обратилась за помощью в полицию. Часть хулиганов были задержаны, а другие разбежались. В тот же день состоялся педсовет, на котором было принято решение об отчислении 40 учеников, принимавших активное участие в беспорядках.
Левые идеи проникали и в некоторые польские учебные заведения. Известно, например, что коммунистическая ячейка существовала в Свенцянской учительской гимназии имени Юзэфа Пилсудского. Из стен этого заведения вышли такие враждебно настроенные к Польше личности как Фёдор Марков и Кирилл Бродович. Вместе с тем, там же учились и настоящие патриоты своей Родины: Здзислав Бадоха, Лидия Львова, Янина Василойць-Смоленьска, и многие другие. Эти люди золотыми буквами вписали свои фамилии в историю Польши.
За что же боролись коммунисты, члены КПЗБ? Может быть за независимую Беларусь? Вовсе нет. Их целью было отдать свой народ во власть варварского и самого бесчеловечного за всю историю человечества режима, который безжалостно уничтожил миллионы своих и чужих граждан.
Бывший студент Лучайской Государственной сельскохозяйственной школы Юзэф Толканович вспоминал:
«Государственная сельскохозяйственная школа в Лучае, в которую я был принят в 1938 году, находилась на территории Поставского повета. [...] Однажды был такой случай: когда я вышел из здания школы, меня остановил коллега, белорус. Он предложил немного прогуляться, хотя и знал, что в тот день я дежурю на скотном дворе. Чтобы его не обидеть я согласился. Предупредил только, что не на долго. Он предложил пойти к башне, расположенной у озера. Когда мы поднялись по тёмной лестнице на самый верх, коллега осмотрелся по сторонам и достал из-за пазухи пачку листовок, на которых красной краской было напечатано: «Пролетарии всех стран – соединяйтесь!», и дальше: «Да здравствует Союз Советских Социалистических Республик!». [...] Коллега вопросительно посмотрел на меня и тихо прошептал: «Что ты об этом думаешь? Нужно бороться за лучшее будущее». Мне стало жалко этого человека. Сказал ему тихо: «Слушай внимательно. Плохое время выбрал ты для этой борьбы. Кроме того, если бы ты боролся за свободную и суверенную Беларусь, то я бы тебя может быть, даже похвалил. Сказал бы, что ты герой. Но так как ты борешься за увеличение размеров Российской империи ценой Польши и Беларуси, то прости – ты предатель!». После этих слов я быстро сбежал по ступенькам вниз, и пошёл на дежурство…».
КПЗБ являлась классической террористической, подрывной организацией, созданной по инициативе и на средства СССР. В 20-е и 30-е годы представители ячеек этой «партии» нелегально перебрасывались «на учёбу» в СССР, где их обучали методам ведения не только пропагандистской, но и диверсионной, партизанской войны. В случае вооружённого конфликта или полномасштабной войны между Польшей и Советским Союзом, члены КПЗБ должны были организовывать в тылу Польской армии, саботаж, диверсии и убийства. Что собственно и произошло в 1939 году.
В августе 1938г. по решению Исполкома Коминтерна, а фактически по распоряжению Сталина, КПЗБ была распущена (причина роспуска – это отдельная тема). Но бывшие члены партии и их сторонники никуда не делись. Они люто ненавидели Польское государство и продолжали гадить как только могли.
На 4-й день войны, 4.9.1939г., Поставская полиция произвела аресты бывших членов КПЗБ. Повторно были взяты под стражу, отсидевшие к тому времени свои сроки Михаил Пронько, Александр Житкович, Иосиф Шурпик, Павел Ермалович и многие другие. Оперативные действия Поставских полицейских оказались своевременными. В тех поветах на востоке страны, где власти проявили нерасторопность, деятельность бывших коммунистов и их сторонников привела к тяжёлым последствиям.
Как только стало известно о том, что 17.09.1939г. Красная Армия перешла Польскую границу, «пятая колонна» начала действовать. Известно много случаев убийств польских военнослужащих, полицейских, членов гражданской администрации и осадников, организованных бывшими членами КПЗБ. Иногда даже доходило до захвата власти в населённых пунктах ещё до вступления в них Советской армии. Например, так называемое восстание в посёлке Скидель, в Гродненском повете, где диверсионная деятельность коммунистов переросла в межнациональный конфликт между белорусским и еврейским населением с одной стороны, и польским с другой. Власти вынуждены были применить войска, которые 19 сентября 1939 года вошли в Скидель и подавили восстание. Подобные инциденты имели место также в Езёрах, Верцелишках, Большой Бжостовице, в Дубне, Зельве, Кобрине, Городце и Дрогичине Полесском.
Ян Виленец, бывший житель Волковыска, вспоминал о коротком периоде безвластия, наступившем после 17 сентября 1939 года:
«Наступило время , как после большевицкой революции в 1917 году. По окрестностям разгуливали всякие вооружённые банды и грабили всё, что удавалось. Нападения с целью грабежей стали повседневной реальностью. [...] Когда сообщали об этих случаях комиссарам, то те только пожимали плечами и говорили – ну что же, это революция, это гнев народа. [...] Об этих преступлениях против польского населения не говорилось публично, и после войны не писали в газетах, потому что как польские, так и советские коммунистические власти старались предать это забвению. [...] Насилия над невинными людьми происходили под покровом ночи, неожиданно, так, как нападают совы на свои жертвы, или как волки вламываются в овчарню».
Повсеместно коммунисты организовывали своих сторонников на убийства и грабежи. Вот два характерных примера. Первый касается убийства польских офицеров в Буховичах, недалеко от Кобрина, в Полесье. Польские историки называют это событие «Малой Катынью под Кобрином». 22 (или 23) сентября 1939 года, на окраине деревни Буховичи остановилась группа польских офицеров, пробиравшихся на Запад. Населённый пункт, как оказалось, был уже занят танковым подразделением Красной армии. Заметив поляков, один из танков выехал из деревни в их направлении.
За танком побежали несколько местных активистов с красными повязками на рукавах, а так же крестьяне, белорусы-палесчуки, вооружённые вилами и лопатами. В результате скоротечного столкновения погиб один танкист, а поляки капитулировали, сдали оружие. После этого танкисты, разозлённые смертью своего товарища, открыли беспорядочную стрельбу по безоружным пленным офицерам. Тех, кто ещё подавал признаки жизни, крестьяне добивали лопатами и вилами. После совершения массового убийства, трупы были ограблены. С них сняли сапоги, часы, и даже окровавленные мундиры. По рассказам жителей, в 1994 году умер последний участник этой жуткой расправы, который при жизни часто хвастался тем, как он лопатой добивал «польских панов».
Второе массовое убийство, организованное коммунистами, произошло на Гродненщине, в осаде «Lerypol», в гмине Жыдомля. 21 сентября 1939 года, через день после занятия этой местности Красной армией, в осаду явилась группа людей, состоявшая из 15 бывших членов КПЗБ, с красными повязками на рукавах. Все были вооружены огнестрельным оружием. Они забрали с собой мужчин осадников, чтобы, как сказали, отвести их в деревню Курпикм «на собрание». Осадники были спокойны, потому что знали членов этой группы. Это были их соседи. В ближайшем лесу все осадники, в количестве 10 человек, были зверски убиты, а их трупы ограблены.
Через 2 дня, 23 сентября 1939 года, подобным образом эти же люди убили 8 осадников из соседней осады «Budowla». Перед этим, 20 сентября, осадников арестовала «народная» милиция. Основанием для ареста послужило постановление самозваного сельского «комитета бедноты».
Убийство в гмине Жыдомля имело свой неожиданный эпилог в 1941 году. Одним из организаторов и участников этого жуткого преступления был бывший член КПЗБ Владимир Аплевич, назначенный русскими начальником милиции в Обухове. Но на этой должности он пробыл не долго. Вскоре погорел на воровстве, был осужден и отправлен отбывать свой срок в Архангельскую область. В августе 1941г. его, как бывшего польского гражданина, освободили по амнистии, с условием вступления в формировавшуюся на территории СССР Польскую армию генерала В.Андэрса. Там Аплевич попал в запасной полк 5-й Крэсовой пехотной дивизии. В сентябре 1941 года его опознали сыновья убитых осадников из «Budowli» и «Lerypola», которые тоже оказались в польской армии. Аплевич был арестован и приговорён военным трибуналом к расстрелу. Приговор был приведён в исполнение. К сожалению, это был единичный случай наказания лица, виновного в массовых убийствах поляков в сентябре 1939 года.
Нападения, грабежи и убийства в сентябре 1939 года, были направлены прежде всего против землевладельцев, зажиточных крестьян, осадников, лесничих и членов бывшей польской администрации. Но они носили всё же не только классовый, и об этом нужно сказать честно, но и национальный характер. Польский историк Марек Вежбицкий отмечает, что в этих преступлениях принимали участие коммунизированные белорусы и евреи. Кшиштоф Ясевич, занимающийся темой потерь среди польских землевладельцев, считает, что в период сентября-октября 1939 года, от рук белорусов погибло в три раза больше землевладельцев, чем от рук украинцев на Зап. Украине. Темой преступлений белорусов и украинцев против польского народа занимался и польский историк Рышард Шавловский, автор книги «Wojna polsko-sowiecka 1939».
Возвращаясь к ситуации в Поставском повете, замечу, что отдельные случаи враждебности по отношению к Польскому государству всё же имели место и там. Вот что писал в 1940 году корреспондент районной оккупационной газеты «Новый путь» Б.Нейфах:
«Когда 17 сентября 1939 года в Дуниловичи вошла Красная армия, на площади состоялся митинг. Стали петь «интернационал», и со всей массы очень выделялись крепкие голоса. Это были голоса певцов еврейского вокального ансамбля под руководством учителя Дуниловичской еврейской школы А.Х.Гурвича».
Бывший житель деревни Фалевичи, Поставского повета, Юзэф Русак в интервью польскому радио рассказал, что когда пришли русские, то многие евреи сразу же надели на рукава красные повязки. Особенно неприятное впечатление на него произвёл один одноклассник по польской школе, еврей, который при встрече вдруг отказался разговаривать на польском языке, заявив, что теперь он будет говорить только по-русски. Как сказал Русак:
«…Мне было очень неприятно это слышать».
Житель Постав, очевидец сентябрьской трагедии Станислав Юрковлянец вспоминал, что некоторые белорусы 18.09.1939г. с радостью встречали советские танки, как он писал: «стоя на коленях».
Очень скоро некоторые из этих недальновидных людей, вместе с тысячами других жителей района, были арестованы НКВД и отправлены в тюрьмы, лагеря и ссылки. Кто знает, может быть, выпавшие на их долю испытания сделали их более умными. А может они так и умерли дураками, получив из чекистского нагана пулю в затылок.
- Настоящая статья впервые была опубликована в моём блоге на сайте «Westki info» 20.04.2012 года.
%2BOr%C5%82owski.jpg) |
| Кирилл Орловский |
.jpg) |
| Станислав Ваупшасов (Stanislavas Vaupšas) |
