Начальник жандармерии

Владислав Хоецкий. Лето 1944 г.

Весной 1943г. на территории оккупированного Поставского повета был создан первый на Виленщине польский партизанский отряд "Burza" (Буря), который возглавил поручик Антоний Бужинский, псевдоним Kmicic (Кмициц). Одним из первых в отряд вступил плютоновы¹ Владислав Хоецкий (Władysław Chojecki), псевдоним Podbipięta ² (Подбипеньта), который был назначен начальником жандармерии³.

Внук одного бывшего гражданского осадника⁴ из осады Черняты⁵, что около Груздова Поставского района, написал мне: «Частым гостем в доме у моего деда был «Подбипеньта». Моя семья впервые с ним познакомилась, когда старшие братья отца передавали ему спрятанное в осаде оружие и боеприпасы, а так же свели его с другими поляками, имевшими оружие. По воспоминаниям отца, Хоецкий потом почти каждую неделю посещал наш дом. Часто одалживал у нас коня, которого всегда возвращал накормленным и ухоженным. А когда сам был занят, то присылал кого-нибудь из подчинённых со строгим приказом передать коня лично в руки деду.

Иногда он ненадолго задерживался, расспрашивал об обстановке, о настроениях людей, узнавал новости, беседовал со старшими братьями отца, ветеранами сентябрьской компании 1939 г. Позже в доме деда был организован небольшой госпиталь для раненных аковцев, за которыми ухаживали сёстры отца и моя бабушка.

Отцу особенно запомнились две встречи с Хоецким. Первая из них произошла в то время, когда ещё польские партизаны АК из отряда «Кмицица» сотрудничали с советами. «Подбипеньта» зашёл к нам в дом, с дедом они сели за стол, выпили по рюмочке и закусили. Неожиданно дверь распахнулась и вовнутрь ввалились советские партизаны. Увидев вооружённого человека в польской форме, они тут же ретировались. Тогда дед сказал: «Владэк, ты должен чаще к нам заходить, может тогда они оставят нас в покое». Из дальнейшего разговора отец запомнил, что «Подбипеньта» не доверял русским.

Вторая история такая: один из жителей деревни Черняты до войны был активным большевиком и очень неприятным человеком. Он доносил советам (НКВД) на своих соседей и мой дед опасался, что теперь он может и нам навредить. Своими опасениями он поделился с Хоецким, на что тот ответил: – Не беспокойся, я всё улажу. 

Вскоре после этого разговора Хоецкий под видом советского партизана наведался в дом того человека и по-русски обратился к нему с такими словами: – Я слышал, что ты немцам на соседей доносишь?! Хозяин дома испугался и стал всё отрицать, уверять, что он честный советский человек и патриот. Тогда «Подбипеньта» вытащил из карабина шомпол и как следует прошёлся им по спине доносчика. После этого случая тот человек больше никогда в доносительстве замечен не был.

Мой отец и оба дяди считали Хоецкого очень смелым человеком, который охотно помогал людям в их нуждах. Вместе с тем он был вежливым и очень общительным…».

Во время разоружения и расстрела отряда АК "Буря", (см. «Малая Катынь у Нарочи»), Хоецкий находился в патруле, и тем самым избежал смерти. Вскоре он присоединился к группе прибывшего из Вильны ротмистра Зыгмунта Шэндзеляжа "Łupaszko", который сформировал из уцелевших бойцов "Бури" и вновь прибывших добровольцев 5-ю бригаду АК, известную также как "бригада смерти".

Бывший боец Эдвард Писарчик вспоминал: «… около Супрунент к нам присоединился «Подбипеньта», Владислав Хоецкий с группой в количестве 11 человек. В основном это были «кмицицовцы», которые в день разоружения отряда находились на заданиях вне территории базы…». В новой бригаде Хоецкий также был назначен начальником жандармерии. Он принимал участие во многих боевых операциях, показав себя смелым командиром.

Однажды, когда несколько человек из 5-й бригады АК во главе с «Подбипеньтой» квартировали в Завидинентах, их неожиданно атаковало подразделение литовской полиции. Хоецкий приказал уходить, не приняв боя. Некоторые бойцы стали возмущаться, посчитав это проявлением трусости (что позже нашло отражение в воспоминаниях Э.Писарчика), на что Хоецкий им спокойно ответил: «На войне солдат должен исполнять приказы своего командира».

Скорее всего рядовые бойцы просто не знали о том, что в АК существовал строгий запрет на боевые действия, которые могли бы спровоцировать репрессии оккупантов против мирного населения. Тем более, что до этого литовские коллаборанты уже совершили массовые убийства поляков в Лынтупах и Свенцянах. Кроме того «Подбипеньта» знал, что в Завидинентах живёт отец одного из членов штаба 5-й бригады АК Антония Рымши и, следовательно, в первую очередь пострадает его семья. Поэтому он и принял единственно правильное в сложившейся ситуации решение – не вступать в бой с противником в этом населённом пункте.

Владислав Хоецкий. 1944 год.

Упоминавшийся выше Э. Писарчик «Wołodyjowski» вспоминал: «Меня определили в группу «Подбипеньты». Это был высокий крестьянин, более 2-х метров ростом, худощавый, в сапогах с длинными голенищами и кавалерийскими шпорами, шапку «Мацеювку» он носил на затылке. [...] «Подбипеньта» досконально знал территорию вокруг Свири, что в значительной степени нам помогало, так как в округе было небезопасно. [...] В окрестностях Свири он имел много знакомых, которые его, а вместе с ним и нас, одаривали большой сердечностью и гостеприимством….

В одном из застенков мы наткнулись на танцы, в которых приняли участие. «Подбипеньта», приглашая даму на танец, вытягивался перед ней по стойке смирно, звеня при этом шпорами, затем становился на одно колено и говорил: «Паненка, приглашаю вас на танго-милонгa⁶». Естественно, что музыканты должны были играть ему это танго-милонга…».

Последний раз Хоецкого видели в 1946 году в Польше. Один репатриант из Поставского повета встретил его в зале ожидания небольшой железнодорожной станции. Хоецкий сказал, что ждёт поезд на Гданьск. Дальнейшие следы этого смелого человека и нашего земляка, теряются.

Сноски:

1. Плютоновы – подофицерское звание в Польской Армии.
2. Псевдоним «Podbipięta» скорее всего был взят Хоецким в честь Лонгинуса Подбипеньты (Longinus Podbipięta), героя романа Хенрика Сенкевича «Огнём и мечом», который тоже отличался высоким ростом и силой.
3. Жандармерия в АК выполняла функции военной полиции. Прежде всего в задачу жандармерии входило поддержание порядка и дисциплины в отряде, преследование дезертиров и лиц, совершивших иные преступления, их задержание и конвоирование, проведение дознания, а в случае соответствующего приговора военно-полевого суда – приведение приговора в исполнение.
4. Автор воспоминаний просил не называть его фамилию.
5. В осаде Черняты на Поставщине, кроме бывших ветеранов польско-советской войны проживали ещё 6 семей гражданских осадников. Это были так называемые "сибиряки", бывшие каторжане, сосланные царскими властями за "антигосударственную деятельность" и вернувшиеся после революции в независимую Польшу.
6. Милонга — южноамериканский танец, а также танцевальный вечер, на котором танцуют танго, танго-вальс и милонгу.

Памяти Виктора Недзьвецкого

Во времена II Речи Посполитой Виктор Недзьвецкий (Wiktor Niedźwiecki) много лет проработал в должности старосты Поставского повета. К сожалению, сведений об этом энергичном человеке и талантливом управленце дошло до наших дней очень мало. Известно, что родился он 23 февраля 1883 года, по образованию был юристом. В Поставы Недзьвецкий был переведён в первой половине 1927 года. Видимо сначала он был исполняющим обязанности старосты, так как приказ о его назначении на эту должность датирован только 21 июнем 1928 года. Предшественник Недзьвецкого, Казимеж Оброцкий, был переведён из Постав в Вильно советником воеводы.

По скупым воспоминаниям современников Недзьвецкий был одним из самых способных и успешных старост на Виленщине. Газета «Słowo» в одном из сентябрьских номеров за 1929 год писала: «Господина старосту В.Недзьвецкого характеризует такая идеальная и достаточно редкая черта для чиновника, как знание забот и проблем людей на Крэсах. Жители других поветов могут только позавидовать жителям Поставщины».

Михал К. Павликовский в своей книге «Wojna i sezon» (Париж, 1965г.) называл его «энергичным старостой». Действительно, энергии этому человеку было не занимать. Во время его работы на Поставщине были построены десятки километров дорог с твёрдым покрытием (т. наз. брукованых). В 1930 году в Поставах впервые за всю историю местечка были проложены бетонные тротуары. На территории повета строились как новые так и реконструировались старые ж/д линии (Воропаево-Друя, Кобыльник-Нарочь…).

По личной инициативе и при активном участии Недзьвецкого удалось добиться от Военного Министерства перевода в Поставы 23-го полка Гродненских Уланов. Кроме того, что наличие военного гарнизона повышало престиж города, это также дало мощный толчок развитию экономики всего повета. Появилось большое количество платёжеспособных граждан – офицеров, подофицеров и членов их семей, в местечке оживилась торговля. Полковые интенданты закупали у местных крестьян продукты для кухни, лошадей, фураж, дрова и т.д.

При Старостве была организована касса взаимопомощи, которая оказывала материальную поддержку наибеднейшим жителям повета. Какое то время заведующим кассой был Юзэф Кишкурно. В статье кандидата исторических наук Игоря Мельникова «Что принес западным белорусам советский рай», приводится отрывок из интервью со старейшей жительницей Мядельского района (до 1939г. в составе Поставского повета), в котором она рассказала, что «Если семья была бедной или малообеспеченной, то польские власти платили пособие с учётом того, чтобы родители могли прокормить каждого ребенка. У нас в семье было трое детей, мама получала пособие с учётом покупки питания для каждого из нас. Вот как было».

Благодаря помощи кассы взаимопомощи некоторые малоимущие жители повета имели возможность оплачивать обучение своих детей в учебных заведениях. Например, в дневнике упомянутого выше Ю.Кишкурно есть запись, что дочь жителя Постав Казимира Литвинёнка училась в Вильно, а отец регулярно получал пособия в кассе, чтобы заплатить за её учёбу.

В наследство от Российской империи Польским властям досталась повальная неграмотность местного населения, борьбе с которой староста уделял постоянное внимание. По всему повету строились новые школы, открывались библиотеки. В этой связи Недзьвецкий всячески поддерживал деятельность товарищества "Kultura", направленную на просвещение деревни.

Заботился староста и о внешкольном образовании и повышении культуры населения. В 1930 году в Дуниловичах был открыт первый на Виленщине общественный университет, в котором читали лекции по основам законодательства, истории, географии и т.д. Газета «Słowo» писала: «Следует отметить, что в значительной степени заслуга по созданию этого университета принадлежит Поветовому Сеймику и его председателю, старосте Поставского повета Виктору Недзьвецкому, который очень интересуется делами внешкольного образования…».

При Недзьвецком Поставы были электрифицированы. В местечке работали две небольшие частные электростанции. Свет появился не только на улицах и в госучреждениях, но и в некоторых домах простых граждан. Позже появилась ещё одна электростанция, военная. Она находилась на территории 23-го полка гродненских уланов, но поставляла электроэнергию и в городскую сеть тоже.

По инициативе старосты в Поставах была создана профессиональная пожарная команда, для которой местные власти приобрели новый автомобиль, мотопомпы, другую технику и пожарный инвентарь. Все 15 гмин повета были соединены телефонной связью. Будучи председателем добровольного "Общества друзей озера Нарочь", Недзьвецкий пролоббировал прокладку телефонной линии и в расположенную у озера турбазу.

В июле 1929 года произошёл крупный пожар в деревне Новосёлки Дуниловичской гмины. Огонь уничтожил девять домов, оставив людей без жилья и средств к существованию. По распоряжению старосты потерпевшим была оказана действенная помощь: каждая семья получила по 1750 злотых компенсации. Погорельцам так же бесплатно выдали продукты для питания до следующего урожая и семенной материал. Кроме того, староста распорядился, чтобы людей освободили на один год от уплаты местных налогов в пользу гмины.

В первых числах мая 1930 года произошёл крупный пожар в местечке Кобыльник (теперь Нарочь). Несколько сотен людей остались без крыши над головой. И снова по распоряжению Недзьвецкого всем потерпевшим была оказана материальная помощь, никто не был оставлен в беде. Для временного размещения погорельцев, по просьбе старосты на ж/д ст. Кобыльник было доставлено несколько десятков пассажирских вагонов. 

При активной поддержке старосты на территории повета было возведено несколько памятников павшим в боях за свободу Польши (В Поставах, Дуниловичах, Рыбчанах, Зарежье и др.). Во всех случаях Недзьвецкий брал шефство над комитетами по возведению и оказывал им всяческое содействие и помощь. 

Будучи образованным человеком, Недзьвецкий стремился повысить уровень профессиональной подготовки служащих гмин которые непосредственно контактировали с населением. С этой целью он регулярно направлял своих подчинённых в Варшаву на курсы коммунальных служащих. Только в 1929 году свою квалификацию там повысили 9 человек. В том же году на собрании служащих гмин, которое состоялось в Поставах, В.Недзьвецкий сказал: «У нас в Поставском повете не должно оставаться ни одного неквалифицированного работника…». В 30-е годы по количеству чиновников, окончивших эти курсы, Поставский повет занимал одно из первых мест на Виленщине.

Конечно же, было бы большим преувеличением утверждать, что старосте удалось решить все проблемы. Самой, на мой взгляд, острой оставалась проблема безработицы. Деревни тогда были перенаселены, и люди вынуждены были уезжать на заработки в Латвию, Эстонию, а иногда даже в такие далёкие страны как США и Аргентина. Например, только до середины 1935 года в Латвию на заработки из повета уехали 1,1 тыс. человек. Здесь, впрочем, нужно учитывать то обстоятельство, что в наследство от Российской империи Польским властям достался аграрный регион с практически полным отсутствием промышленных предприятий. А те немногие, что были, например стеклозавод Гута, сильно пострадали во время 1-й мировой и польско-советской войн.

Староста очень любил театр и классическую музыку. В предвоенные годы в Поставах часто выступали известные исполнители. Такие как, например, профессор Варшавской консерватории Чеслав Левицкий. Этот пианист с европейским именем, отдыхавший на озере Нарочь, по личному приглашению Виктора Недзьвецкого прибыл в Поставы, где дал единственный концерт. Местные любители фортепианной музыки имели возможность насладиться виртуозным исполнением произведений Шопена, Листа и Моцарта. Есть воспоминания, что в Поставах выступала знаменитая польская оперная певица Ольга Юзефович (Ольгина).

На сцене Поставского Народного Дома, принадлежавшего культурно-просветительной организации Польской Матери Школьной (Polska Macierz Szkolna) несколько раз давала представления труппа состоявшая из эмигрантов, бывших актёров Санкт-Петербургских императорских театров. На этой же сцене гастролировали Виленские театры ”Reduta”, ”Lutnia”, ”Pohulanka”. Поставчане имели возможность видеть игру таких известных актёров как Малицкая, Саван, Леон Воллейко.

24 февраля 1934 года в Поставы прибыла делегация совета Кобыльникской гмины в составе трёх человек. В торжественной обстановке они вручили Виктору Недзьвецкому диплом о присвоении ему звания почётного гражданина местечка Кобыльник.

По воспоминаниям современников, Недзьвецкий был человеком высокого роста, худощавым и очень энергичным. Зачастую, во время инспектирования строительства какого-нибудь объекта, закатывал рукава и сам брался за лопату или пилу. Был женат на Янине Недзьвецкой, в девичестве Хайнош. В браке у супругов родилась дочь Зофья. Жена старосты также вела активную общественную жизнь, в 1935 году она являлась членом попечительского комитета над уланами 23-го полка, стоявшего в Поставах. За проводившуюся в полку культурно-просветительскую работу она заслужила благодарную память солдат и офицеров этой воинской части. Янина Недзьвецкая (Хайнош) была второй женой Виктора. Первой супругой была Алина Кмитыч-Селлява, с которой у Виктора была общая дочь Халина.

Семья старосты проживала в служебной квартире, находившейся в здании староства (теперь там гостиница). Вблизи озера Нарочь, в Неслучи, у супругов Недзьвецких была небольшая дача, куда они выбирались в летние месяцы. В начале 1936 года Виктора Недзьвецкого на посту Поставского поветового старосты сменил Бронислав Корбуш. Недзьвецкого, в порядке ротации, перевели на должность старосты Виленско-Трокского повета.

1 сентября 1939 года разразилась 2-я мировая война, а 17 сентября 1939 года, по меткому выражению польского историка Лешека Петжака, началось «вторжение варваров». В это тревожное время Недзьвецкий находился в Вильне. Там бывшего Поставского старосту и арестовало НКВД. Скорее всего это произошло уже после оккупации и присоединения Литвы к СССР, летом 1940 года. Виктор Недзьвецкий скончался в 1941 году от последствий травм и увечий, полученных во время допросов в застенке НКВД, или, проще говоря – от жестоких побоев. Видимо там же, в Вильне, он и был похоронен.

Во время немецкой оккупации в Виленской газете "Goniec Codzienny" (бывш. "Goniec Wileński", гл. ред. Я.Мацкевич), 13.08.1941г. появился короткий некролог следующего содержания: «Śp. Wiktor Niedźwiecki, b. starosta postawski i wileńsko-trocki" (znałem go z Postaw)».

P.S. Если вам известно что-нибудь о Викторе Недзьвецком или у вас есть его фотография, то очень прошу сообщить об этом в комментарии к данной публикации либо написать мне на e-mail postawy@inbox.lv. Вместе вернём из забвения имя этого достойного человека, трудившегося на благо жителей Поставщины.

На этой фотографии, предположительно, изображён Виктор Недзьвецкий.

Парад в Поставах. Проходит 1-я рота батальона резервистов и бывших военных Поставского повета. Парад принимают: староста повета Виктор Недзьвецкий (1), комендант гарнизона Эугениуш Каминьский (2), полковник резерва граф Константин Пшездецкий (3), полковник резерва Станислав Озевич (4) и председатель Федерации Союза Защитников Отечества (P.Z.O.O.) Поставского повета Казимеж Протассевич (5). Фото из N.A.C. (Narodowe Archiwum Cyfrowe).

Благодарность В.Недзьвецкому от 1-й харцерской дружины из Глубокого.

Задержание шайки фальшивомонетчиков

В 1932 году на территории Поставского повета были зарегистрированы многочисленные случаи распространения фальшивых монет разного достоинства. Полиция с ног сбилась, пытаясь выйти на след преступников. О возможных попытках сбыта подделок были предупреждены служащие банков, владельцы и продавцы магазинов, кафе и ресторанов. По всему повету полиция расклеила объявления, призывавшие людей быть внимательными при расчётах. На выявление фальшивомонетчиков были нацелены и негласные осведомители полиции – агенты.

Несмотря на предпринимавшиеся беспрецедентные меры, раскрыть это преступление долго не удавалось. В конце концов, комплекс проводившихся оперативно-розыскных мероприятий принёс результаты. При попытке расплатиться фальшивыми монетами, на рынке в Поставах была задержана Мария Бородко, жительница д. Русины, Поставского повета. На допросе в полиции она выдала всех сообщников: Сергея Дуньца, который был её любовником, и своего брата Николая Бородко.

Как было установлено в ходе досудебного следствия, главным инициатором и вдохновителем «конкуренции» с Государственным Монетным Двором был Николай Бородко, а исполнителем его планов – Сергей Дунец. Во время обыска по месту жительства у Дуньца в д. Русины, были обнаружены и изъяты приспособления для штамповки монет, сырьё, а также большое количество готовых фальшивок достоинством в 1 злотый, 50 и 20 грошей. По завершении следствия дело  фальшивомонетчиков было передано в суд.

28 апреля 1933 года в Вильно состоялось заседание Окружного Суда, который приговорил Николая Бородко к пяти годам лишения свободы, Сергея Дуньца к четырём, а Марию Бородко к 1 году лишения свободы. При определении срока наказания для Марии Бородко, суд учёл то обстоятельство, что у неё на воспитании находился 5-месячный ребёнок.

P.S. Подробнее о работе Поставской Поветовой Полиции в межвоенные годы см. здесь  http://postavyiokrestnosti.blogspot.com/2014/09/blog-post_16.html  

Общественный Университет в Дуниловичах

Благодаря инициативе и организаторским способностям директора 7-летней Дуниловичской школы Бронислава Фронцкевича, в 1930 году в местечке был организован первый на Виленщине Общественный Университет. В качестве первых слушателей записались 35 человек обоего пола.

Лекции в университете читали: ксёндз Можейко по христианской этике и народным обычаям, пани Залевская преподавала историю и литературу, пан Фронцкевич – обществознание, оказание первой медицинской помощи и лекарственные растения, пан Андраш читал лекции о современной Польше и других странах. Пан Новицкий руководил народным хором, который существовал при университете в качестве отдельной секции. Секретарь гмины Навроцкий знакомил слушателей с основами Польского законодательства, и особенно с теми нормативными актами, с которыми людям чаще всего приходилось сталкиваться в повседневной жизни. Лекции проходили в здании школы 3 раза в неделю по три часа в день. С 1931 года был введён двухлетний курс.

Следует заметить, что организация общественного университета стала возможной во многом благодаря Поставскому Поветовому Старосте Виктору Недзьвецкому, который всегда уделял пристальное внимание внешкольному образованию и просвещению населения, и поэтому с энтузиазмом поддержал инициативу Б. Фронцкевича.

Христианский Кооперативный Банк в Дуниловичах

Банкнота достоинством в 20 злотых

В местечке Дуниловичи, Поставского повета,  в двадцатые и тридцатые годы прошлого века (с 1924 года) работал филиал Христианского Кооперативного Банка (Chrześcijański Spółdzielczy Bank). В том году в Польше была проведена денежная реформа, в ходе которой в оборот вошла новая валюта – злотый, который пришёл на смену обесценившейся марке, что привело к стабилизации финансового рынка страны.

По результатам работы за 1929 год филиал банка в Дуниловичах имел 475 постоянных клиентов, вклады каждого из которых превышали 100 злотых. Руководство филиала представляли: Ян Длужневский, Эугениуш Руткевич и Виктор Козловский (директор).

Собственный капитал этого финансового учреждения составлял 56750,82 злотых. Банк также владел домом и земельным участком стоимостью 6140 злотых.

В 1929 финансовом году было выдано 1143 кредита на общую сумму 229291 зл. 67 гр. Банк финансировал кооператив по закупке льна, а так же успешно сотрудничал с местными крестьянами, выдавая им кредиты на покупку минеральных удобрений и сельскохохяйственного инвентаря.

Постановка комедии Ястжемб-Залевского «Gobelin» на Поставской сцене

Стараниями руководства Поставского Добровольного Общества Пожарной Стражи, 1 марта 1930 года на сцене Народного Дома на суд зрителей была представлена любительская постановка комедии Ястжемб-Залевского «Gobelin».

В постановке были задействованы актёры-любители Эмилия Каршневич, Мария Лозичонок, Хелена Ружбицкая, Станислав Апонович, Альбин Бурич, Мойша Янкович, Ян Каршневич, Павел Козловский, Стефан Мороз, Хенрик Павловский и Роман Турчинович.

Комедия в 3-х актах «Gobelin» была написана известным польским драматургом и поэтом Владиславом Ястжембец-Залевским в 1924 году, пользовалась большой популярностью у зрителей и в межвоенные годы часто ставилась как на профессиональных, так и на любительских сценах.

Как писала газета «Słowo», комедия в Поставах была поставлена и сыграна безупречно. Главная заслуга в этом принадлежала прекрасной режиссуре и личному участию в игре доктора Стефана Мороза, влюблённого в театр, а так же хорошей игре актёров-любителей Эмилии Каршневич, Романа Турчиновича и Павла Козловского.

Вырученные от продажи входных билетов 450 злотых были направлены на нужды пожарной стражи в Поставах.

Открытие памятника в Поставах

Памятник. Фотография сделана в 1938 году

При большом стечении народа, 1-го и 2-го сентября 1934 года в Поставах прошли торжественные мероприятия, посвящённые открытию памятника павшим в 1919-1920 г. защитникам Отечества, которые отдали свои жизни освобождая местечко от большевиков.

Кроме руководителей повета и местных жителей, в мероприятиях принимали участие и официальные лица государства: от Министерства Военных Дел Польши – полковник Скоковский, от Главного Управления Федерации Польских Союзов Защитников Отечества (P.Z.O.O.) – капитан Здроевский, от руководства Виленского воеводства – доктор Гура, от подокруга Союза Резервистов – майоры Длуговский и Змигродский, от Виленской воеводской Федерации Союза Защитников Отечества – секретарь этой организации Подоская.

1 сентября в центре местечка, на месте захоронения более 30 погибших польских солдат, прошла церемония переклички павших героев. На следующий день, 2 сентября 1934 года, состоялось  торжественное открытие и освящение памятника, а также парад подразделений резервистов, которые съехались в Поставы из соседних поветов. Более тысячи человек в форме, чеканя шаг, ровными рядами прошли по мощёной булыжником Рыночной площади, отдавая честь павшим героям.

Изготовленный на средства жертвователей и благодаря стараниям Союза Резервистов, памятник представлял собой высокую бетонную стелу, увенчанную на вершине металлическим орлом. У основания, на постаменте, имелась надпись: «POLEGŁYM ŻOŁNIERZOM W OBRONIE OJCZYZNY». Монумент, который стал настоящим украшением и гордостью довоенных Постав, установили в центре местечка, рядом с рыночной площадью, на месте захоронения польских солдат. Автором памятника являлся талантливый скульптор Ежи Кацешченко.

P.S. О судьбе этого памятника и польских захоронений в Поставах см. здесь: http://postavyiokrestnosti.blogspot.com/2014/01/blog-post_12.html

Снимок из газеты "Kurjer Wileński"

Памятник в Поставах на фоне костёла. Снимок 30-х годов ХХ века.

Гости, прибывшие в Поставы на открытие памятника. В центре снимка (чуть правее) секретарь Виленской воеводской Федерации Союза Защитников Отечества (P.Z.O.O.) – Подоская. Снимок из N.A.C. (Narodowe Archiwum Cyfrowe) сделан 2.09.1934г.

 

В таком неподобающем виде памятник находится сегодня

Фантики от советской власти

В СССР, в 20-50-е годы прошлого века, одним из способов пополнения гос. бюджета было принудительное распространение среди населения облигаций государственного займа. Само слово "облигация" в переводе с латыни означает "обязательство". Облигацию можно сравнить с долговой распиской, которую государство выдаёт гражданину займодателю. Та сумма денег, которую этот гражданин потратил на покупку облигаций, считается взятой у него взаймы. Чаще всего государство «рабочих и крестьян» брало у граждан так называемый процентный заем. Считалось, что по нему, при предъявлении ранее купленных облигаций, можно будет получить назад свои деньги, да ещё с процентами. Правда, ждать этого счастливого момента предлагалось долго – 10, 20, а то и 30 лет.

Срок погашения тиража 1927 года приходился на 1957 год. Некоторые наивные советские граждане, держатели облигаций, уже предвкушали как поправится их материальное положение. Каково же было разочарование и обида, когда в центральных газетах они прочитали речь 1-го секретаря ЦК КПСС Н.Хрущёва, произнесённую с трибуны XXI съезда партии, где тот сказал: «Миллионы советских людей добровольно высказались за отсрочку на 20-25 лет выплат по старым госзаймам. Этот факт раскрывает нам такие новые черты характера, такие моральные качества нашего народа, которые немыслимы в условиях эксплуататорского строя».

Первые тиражи облигаций были выпущены в СССР в 1923 году. За ними последовали и другие. Ведь главарям "совдепии" для проведения объявленной на весь мир индустриализации требовалось много денег, которых в бюджете не было.

Обманывать людей для коммунистов было привычным делом. Ещё в 1936 году была объявлена так называемая "конверсия", или принудительный обмен всех старых облигаций на бумаги нового тиража. При этом 8-процентные облигации государство обменивало на 4-х процентные, а выплаты по ним были отсрочены. Со страниц центральной прессы «сознательные» советские граждане «с чувством глубокого удовлетворения» приветствовали это «мудрое» решение партии и правительства.

Конечно, никто из людей покупать эти ничего не стоившие бумажные фантики добровольно не хотел, поэтому государство распространяло их принудительно. Рабочим, военным и гос. служащим попросту часть зарплаты выдавали облигациями.

Жители Западной Беларуси впервые столкнулись с советским "лохотроном" в 1940 году. Тогда, на бывших Польских территориях, "советы" стали распространять облигации государственного займа 3-й пятилетки, выпуска 1940 года. Ни о каком добровольном их приобретении не могло быть и речи, людей заставляли их покупать.

В 1940 г. на Поставщине каждый день происходили аресты ни в чём не повинных людей. В отношении одних возбуждали уголовные дела и приговаривали к расстрелу или лишению свободы, других депортировали в отдалённые районы СССР. Моя бабушка вспоминала как представители советской власти "намекали" людям, что если, дескать, откажешься покупать облигации, то значит ты "враг народа", со всеми вытекающими из этого последствиями. Поэтому облигации покупали бойко, из страха. Помню, что в детстве, в 60-е годы, у нас дома была толстая пачка этих бумажек, перевязанная шнурком, которые бабушка отдала мне играть, как ненужные фантики.

Единственная попытка вернуть народу долги была предпринята советской властью в середине 1980-х годов прошлого века. Но выплаты тогда производились только по отдельным тиражам и по номинальной стоимости, то есть без процентов. К тому времени у большинства людей облигаций уже не было, их попросту выбросили, разуверившись получить по ним хоть что нибудь. Вернуть какие то копейки смогли немногие.

Во многом благодаря этим внутренним принудительным "займам", а так же бесплатному труду сотен тысяч заключённых ГУЛАГа, коммунистические правители сумели осуществить индустриализацию страны. Впрочем, она ровным счётом ничего, кроме множества загубленных жизней, нищенских зарплат, бесконечных очередей и пустых полок магазинов, не дала простому народу. И в начале 90-х годов ХХ века СССР бесславно прекратил своё  существование.

Облигации гос. займа третьей пятилетки, выпуска 1940 года, распространявшиеся на Поставщине в 1940-1941 г.

Поставчане в армии генерала В. Андерса

Дивизионный генерал Владислав Андерс

К августу 1941 года большинство польских офицеров, которые оказались в советском плену, были расстреляны. Бригадный генерал Владислав Андерс, содержавшийся во внутренней тюрьме НКВД на Лубянке, был одним из тех немногих, кто избежал этой печальной участи. 4 августа 1941г. генерала доставили в кабинет Лаврентия Берии, где тот лично объявил узнику, что отныне он свободен и что Польское правительство в изгнании (в Лондоне) назначило его командующим Польскими вооружёнными силами в СССР, с производством в чин дивизионного генерала.

Накануне между Польским правительством и Сталиным было достигнуто соглашение о формировании на территории СССР Польской армии. Предполагалось, что эта армия будет принимать участие в боях на Советско-Германском фронте. Сталин обещал, что из тюрем, лагерей и ссылок будут освобождены бывшие польские граждане.

На 1 августа 1941 года численность польских военнопленных, подследственных, осужденных и ссыльных оценивалась НКВД в следующих цифрах:

• бывших военнопленных – 26 тысяч 160 человек,
• осадников и лесничих – 132 тысячи 463 человека,
• осужденных и подследственных – 46 тысяч 597 человек,
• семей репрессированных и беженцев – 176 тысяч. 

Итого: 381 тысяча 220 человек.

Однако генерал Андерс главной своей целью видел не участие в войне на Советско - Германском фронте, а освобождение из под власти Сталина как можно большего количества поляков, их спасение и вывоз из СССР на Запад. Генерал говорил: «Я понимал, что даже сейчас, когда Россия находится в трудных условиях, немцы постоянно наступают, Союзу грозит разгром, если даже сейчас Советские власти так неприязненно относятся к нам, полякам, то что же будет, когда военное счастье отвернётся от немцев? Политические руководители, всё Политбюро, всё Советское правительство, это те же люди, которые заключили пакт с Германией и устами Молотова выражали радость, что Польша, «ублюдок Версальской системы», навсегда прекратила своё существование. Это были те же люди, которые причинили невиданные ранее в истории страдания миллионам поляков и уничтожили многие сотни тысяч человеческих жизней».

Польская Армия формировалась в Бузулуке, Татищеве и Тоцком (Россия), а также в Шахризябсе и Китабе (Узбекистан), в крайне трудных условиях. Люди, освобождённые из лагерей и тюрем по амнистии, прибывали в места формирования частей в крайне истощённом состоянии, многие были больны. Условия жизни в военных лагерях были бедственными. Большинство личного состава разместили в палатках. Всё это привело к тому, что только в Тоцком появилось более 100 польских могил.

Из-за стихийного наплыва к месту формирования всё новых желающих вступить в армию, для которых не предусматривалось продовольственное снабжение, скудные пайки, выделявшиеся для армии, приходилось делить с этими голодными людьми. Помимо военнообязанных мужчин, прибывали и женщины с детьми. Ими двигало желание вырваться из Советского Союза, из этого ада, и спасти жизнь своим детям. Всех этих несчастных людей тоже приходилось кормить. Не хватало всего: посуды, обмундирования, хлебопекарен, автотранспорта, пиломатериалов для строительства отапливаемых землянок, медикаментов, но острее всего чувствовалась нехватка продовольствия.

В ходе переговоров с главой Польского правительства В. Сикорским и премьер министром Англии У. Черчилем, Андерсу удалось убедить их обоих в целесообразности использования армии на Западных фронтах, а не на Востоке. На случай провала переговоров у генерала был и другой, запасной план. НКВД было зафиксировано такое его высказывание в узком кругу доверенных лиц: «Предназначенная нам территория достаточно удалена от фронта и военные действия не будут нам мешать в период обучения. А когда Красная Армия развалится под ударами немцев, что произойдёт, думаю, не далее как через несколько месяцев, мы сможем пробиться вдоль Каспийского моря в Иран».

Берия неоднократно докладывал Сталину о нелояльности польских офицеров и большей части подофицерского и рядового состава, о том, что поляки не хотят воевать на Советско – Германском фронте. Видимо учитывая это обстоятельство, а так же давление со стороны Уинстона Черчиля, Сталин принял решение об эвакуации армии в Иран (в Пехлеви).

В своё время библейский Моисей вывел евреев из египетского плена. Подобно ему, генералу Андерсу удалось вывести из советского плена 80 тысяч польских военнослужащих и более 37 тысяч членов их семей и других гражданских лиц. Он тоже, как Моисей, спасал свой народ. Уход Польской армии состоялся весной-летом 1942 года и был завершён к первому сентябрю 1942г. На Западе польские дивизии были включены в состав Британской армии (2-й Польский Корпус).

Армия В. Андерса состояла в основном из выходцев из восточных воеводств Польши, жителей нынешних южной Литвы, Западной Беларуси и Украины. Служили в армии и жители Поставского повета. В дневнике поставчанина Юзэфа Кишкурно, копию которого мне любезно предоставила его внучка, упоминаются:

• Бронислав Войцехович
• Акелан
• Казимеж Клячковский
• Клянцевич
• Линдэр
• Микуцкий
• Гэнголэк
• Станислав Пашко
• Антон Петронь
• Станислав Рыжевский
• Андрукова
• Лелецкая
• Павел Гинько
• Перкович (полковник, из Старого Двора)
• Козик
• Ошмянский
• Кветусь

Скорее всего все они, как и автор дневника, служили в 6-й пехотной дивизии. Поставчане принимали участие во всех сражениях 2-го Польского корпуса (под Монте-Кассино, Лоретто и др.). В 1952 году, в Лондоне, на польском языке была издана книга «Список погибших и умерших польских военнослужащих на чужбине, в 1939-1946г.». Есть среди них и наши земляки с Поставщины:

• Балай Павел
• Дащински Владыслав
• Дзергач Юзэф
• Дубовик Алексы
• Зарецки Юстын
• Ивашкевич Ян
• Козакевич Казимеж
• Каменски Сигизмунд
• Калински Рышард
• Кулак Ян
• Лешчик Болеслав
• Макутынович Эдвард
• Масинкевич Юзэф
• Мышко Пётр
• Медух Пётр
• Навицки Лёнгин
• Прокоп Бронислав
• Пяткевич Вацлав
• Савицки Мечислав
• Цеханкевич Александр
• Семашко Эразм
• Дунец Владыслав

Находясь вдали от Родины, Поставчане, когда появлялась такая возможность, собирались вместе, вспоминали былые времена, общих знакомых, мечтали после войны вернуться в родные места. Вот как описывает одну из таких встреч упоминавшийся выше капрал Юзэф Кишкурно: «…мы решили нанести визит пани Петронь. Всего нас собралось 14 человек, и почти все Поставчане. Время провели очень хорошо и весело. Мы по очереди вспоминали былые счастливые довоенные времена».

В другом месте Ю.Кишкурно пишет: «Сидим в полумраке, потому что светит только одна керосиновая лампа. Настроение у всех прекрасное, все земляки. [...]. Во время этой непринуждённой, сердечной беседы, у меня было такое чувство, что вернулись старые времена, что собрались мы дома (в Поставах. авт.), а не за тысячи километров, на чужбине».

Но вернуться на Поставщину им было не суждено. Одни погибнут на чужой земле, другие побоялись, и не без оснований, возвращаться на родину, ставшую к тому же "заграницей". Многие остались после войны в Англии, в Италии, или в других Западных странах. Другие поселились в новой пост-ялтинской Польше. Но где бы ни жили наши земляки, ветераны 2-го Польского Корпуса, до конца своих дней они с ностальгией вспоминали Поставщину.

Построение одного из полков армии Андерса. СССР, 1942 год

Генерал В. Андерс инспектирует свои войска, 1945 год. Фото из Википедии

Визит маршала Пилсудского на Поставщину

Юзеф Пилсудский. Фото 1920 года.

О визите Пилсудского на Поставщину я впервые услышал в детстве от бабушки. Из того что она рассказывала запомнил только, что женщины бросали цветы на дорогу, по которой ехал автомобиль маршала. Ещё говорила, что все поляки очень любили и уважали Пилсудского. Называли его "nasz dziadek", т.е. наш дедушка. Почтительное отношение к этому великому человеку бабушка пронесла через всю свою жизнь. Неоднократно слышал от неё, что «если бы был жив Пилсудский, то ни Гитлер, ни Сталин не осмелились бы напасть на Польшу».

Cведений о том визите сохранилось мало. Скорее всего это было в 1928 году, когда маршал приезжал в Вильно. В 2011 году бывшая поставчанка Мария Филипёнок дала интервью для цифрового Архива Поморских Крэсовяков. Ниже привожу небольшой отрывок, имеющий отношение к данной теме:

– Вы не могли бы немного рассказать о приезде Пилсудского, это должно быть очень интересно. 
– Было известно, что приедет Пилсудский. Он прибыл поездом на станцию (Поставы. авт.), в салон-вагоне. Тем же самым поездом на платформе привезли открытый лимузин маршала. Потом он на этом лимузине ездил. По обеим сторонам улицы стояли люди, а я держалась за маму, ведь мне было тогда лет пять примерно. Моя сестра моложе меня, и мама держала её на руках. Я хорошо помню Пилсудского.  
– Скажите, а верхом на коне он не ездил?  
– Нет, только в лимузине, в открытом лимузине.   
– Помните ли вы, во что он был одет?
– Да, он был в сером мундире и шапке «мацеювке». И ещё он приветственно махал людям рукой.

О визите Пилсудского на Поставщину вспоминала и Ванда Чижевская, которая родилась в 1923 году в имении Крикалы Поставского повета. Ей на всю жизнь запомнилось, как на освящение восстановленного графом Пшездецким стеклозавода Гута, в Воропаево прибыл маршал Юзэф Пилсудский. Тогда он останавливался в доме у графа Пшездецкого. Для его приветствия от имени всей местной общественности была выбрана маленькая Ванда, дочь семейства Чижевских. Это событие глубоко запало в её память, то, как она, держа в руке букетик полевых цветов, шла по длинному и широкому красному ковру навстречу маршалу. Пилсудский взял её на руки и прижал к себе, а потом его адъютант вручил ей коробочку конфет.

Во время пребывания в Поставах Пилсудский видимо посетил семью аптекаря Юзэфа Кэнстовича, который приходился ему каким-то родственником. В одном из своих последних интервью для «TV PL» известный польский актёр Зыгмунт Кэнстович (1921-2007) сказал, что «…будучи ребёнком, я сидел на коленях у Маршала». Вот, пожалуй, и всё, что мне удалось узнать о том визите.

Пилсудский бывал в Поставах и до этого. В начале сентября 1926 года в окрестностях местечка проводились военные манёвры, на которых присутствовал маршал. Тогда он прибыл в Поставы на поезде, в ночь со 2-го на 3 сентября.

В 1903 и 1905 годах Пилсудский, тогда ещё молодой революционер и социалист, скрывался у нас от царской полиции. Его укрывал в своём доме аптекарь Парневский. Во время того пребывания в Поставах будущий создатель 2-й Речи Посполитой вместе с Парневским печатал в подвале дома нелегальную литературу. Позже, во время польско-советской войны, аптекаря Парневского расстреляют большевики. Расстреляют за то, что прятал Пилсудского. Если верить выходившей до войны газете "Słowo", то Пилсудский короткое время скрывался в Поставах ещё и после акции под Безданами в 1908 году.

На рыночную площадь из дома Парневского выходило окно, через которое Пилсудский возможно вглядывался в лица людей, съезжавшихся в Поставы на рынок. Своими серыми, проницательными глазами он смотрел на них и думал, можно ли будет в будущем рассчитывать на Поставчан? Время показало, что можно. Сотни жителей Постав и окрестностей принимали участие в Польско-Советской войне в рядах польской армии, с оружием в руках защищая свою землю от большевицкого порабощения.

В начале 1929 года, в качестве выражения глубокой благодарности и признания заслуг Маршала перед жителями Поставщины, решением поветового староства Юзефу Пилсудскому было присвоено звание Почётный Гражданин (Honorowy Obywatel) Постав. 10 мая 1929 года на имя Виленского воеводы Рачкевича поступило письмо от Маршала, в котором он сообщал, что принял к сведению решение Поставских властей и просил передать благодарность всем жителям местечка.

После смерти маршала в 1935 году, в целях увековечения его памяти, Рыночная площадь в Поставах была переименована в площадь Ю.Пилсудского (Plac J.Piłsudskiego). Власти повета, по предложению старосты Виктора Недзьвецкого, решили выкупить бывший дом аптекаря Парневского у его нового владельца, и открыть там интернат для инвалидов войны и труда. Но осуществить эту задумку не успели. В начале 1936 года новым старостой Поставского повета был назначен Бронислав Корбуш. Он поддержал инициативу местной интеллигенции о создании поветового комитета увековечения памяти маршала Пилсудского (Powiatowy Komitet Uwiecznienia Pamięci Marszałka Piłsudskiego), на первом заседании которого было решено объявить сбор пожертвований для выкупа дома, а затем уже подумать как лучшим образом использовать это историческое здание.

15 июня 1936 года на приём к старосте прибыла делегация учеников 2-го класса Поставской школы, которые передали собранные ими 2 злотых и 11 грошей, предназначавшиеся для выкупа исторического здания. Это пожертвование детей было самым первым. Через несколько месяцев нужная сумма была собрана и дом, связанный с памятью о Юзэфе Пилсудском, был выкуплен. В его стенах разместились культурно-просветительские организации, поддерживавшие идеологию маршала. Одно из помещений дома заняла комната-музей Ю.Пилсудского. В 1938 году в торжественной обстановке старостой Тадэушем Веловейским на стене дома была открыта памятная таблица с надписью: "TU PRZEBYWAŁ BUDOWNICZY POLSKI JÓZEF PIŁSUDSKI W LATACH 1903-1905".

Мой отец, тогда ученик Яцевичской школы, вместе со своим классом бывал там на экскурсии и рассказывал мне об этом. Бывший поставчанин Эугениуш Гауль тоже был в детстве в этом историческом доме на экскурсии. В письме ко мне он писал: «…наша учительница пани Мария Соловей рассказывала нам, что как-то царские жандармы проверяли дома жителей местечка, не прячутся ли там находящиеся в розыске лица. Узнав об этом, Пилсудский переоделся в женское платье, а на голову повязал платок. Во время проверки он доил корову в сарае. Жандармы ничего не заподозрили и ушли». Насколько эта история правдивая, судить не берусь.

В 1939 году, с приходом русских, памятная таблица со стены дома была сорвана, комната-музей закрыта а экспонаты уничтожены или утеряны. Но оккупантам не удалось уничтожить самого главного – памяти об этом Великом Человеке и нашем земляке, уроженце соседнего Свенцянского повета, жизнь которого была тесно связана с Поставщиной.

Сообщение Поставского старосты Казимира Оброцкого, адресованное Виленскому воеводе. В сообщении говорится, что в ночь со 2-го на 3 сентября 1926 года на поезде из Подбродъя в Поставы прибыл Маршал Пилсудский. В Поставах он находился в связи с военными манёврами. Отбыл из Постав в ночь с 3-го на 4 сентября.

Обращение (призыв) к общественности о пожертвованиях для выкупа исторического дома в Поставах

Юзэф Пилсудский в открытом лимузине. Рядом сидит его адъютант.

Ванда Чижевская (Борткевич), уроженка имения Крикалы, которая в детстве приветствовала Ю.Пилсудского во время его приезда в Воропаево.