 |
| Шляхциц с женой. Рисунок |
Шляхта в I Речи Посполитой была привилегированным рыцарским (воинским) сословием, управлявшим государством. К XVIII веку она составляла около 10% всего населения, что было значительно выше, чем в других странах Западной Европы или России. Каждый шляхциц имел право участвовать в местных сеймиках и выбирать депутатов на Вальный Сейм - высший законодательный и сословно-представительный орган власти в Речи Посполитой в XVI–XVIII веках, а также участвовать в выборах короля. Права шляхты были закреплены законодательно (через статуты ВКЛ и шляхетские привилеи), гарантируя в том числе личную неприкосновенность. Принцип "золотой вольности" позволял шляхте ограничивать власть короля через Сейм и даже давал право на легальное восстание (рокош) если монарх, например, нарушал условия договора, привилеи шляхты, или пытался установить личную неограниченную власть.
К XVIII веку большинство шляхты на территории Великого Княжества Литовского (ВКЛ) было культурно полонизовано, хотя по происхождению многие являлись потомками древних литовских и русинских (белорусских и украинских) родов. Шляхта обладала правом не платить личные прямые налоги (например подушную подать) со своих наследственных имений. Считалось, что их главным налогом является "налог кровью", то есть военная служба. Однако шляхта участвовала в наполнении казны государства через косвенные сборы, например такие как налог на производство и продажу спиртных напитков.
Существовал ещё так называемый "чрезвычайный сбор", когда в случае войны или острой нехватки средств Сейм мог утвердить временные налоги, например подымные (сбор с каждого дыма/двора), которые шляхта выплачивала со своих владений. В 1789 году Четырёхлетний сейм ввёл постоянный налог в размере 10% от доходов шляхты с их земельных владений. Эти средства предназначались для формирования стотысячной регулярной армии.
Шляхетские гнёзда: застенки и фольварки
Окрестности Постав в XVIII веке были буквально усыпаны селениями шляхты - фольварками и застенками, которые представляли собой густую сеть мелких шляхетских владений. Здесь в основном жили так называемые "Panowie Bracia" — шляхта, которая сама пахала землю, но свято хранила саблю, герб и гордость за свой род.
Обычаи и досуг
Повседневность шляхты была наполнена обычаями, которые отличали её от крестьян. Например, процветал культ гостеприимства. Существовала поговорка: szlachcic na zagrodzie równy wojewodzie, то есть "шляхциц на своём дворе равен воеводе". Любой гость своего сословия принимался с максимальной щедростью, даже если ради этого семье приходилось потом голодать. Визиты друг к другу (чаще всего в зимний период, когда заканчивались сельхозработы) могли длиться днями а порой и неделями. Отказ выпить "до дна" за здоровье короля или хозяина дома считался смертельным оскорблением. В окрестностях Постав это было самым быстрым способом получить дуэль прямо за столом. Во время застолий, между блюдами, двое шляхтичей могли встать и начать учебный поединок. Задача была не ранить друг друга, а показать другим гостям своё умение владеть саблей.
В середине XVIII века был зафиксирован спор между владельцами застенка Споры (Спорки) и фольварка Лясуново из-за "переноса забора". Сосед перенёс изгородь на несколько локтей, чем прирезал себе часть чужой земли. Суд Ошмянского повета постановил провести осмотр (помер межи), но когда комиссия прибыла на место, хозяин Лясуново устроил пир прямо на спорной меже, заявив, что "суд судом, а гостеприимство выше всего". В итоге комиссия так "угостилась", что забыла измерить землю.
Некий шляхциц Гинтовт из окрестностей Дворчан подал жалобу на соседа, который якобы "незаконно использовал печать с изображением, похожим на его герб". Оказалось, что сосед просто использовал для запечатывания письма пуговицу с мундира, но Гинтовт всё равно требовал публичного покаяния в костёле в Комаях, утверждая, что подобные действия "порочат славу его предков".
К XVIII веку большинство шляхты на территории Великого Княжества Литовского (ВКЛ) было культурно полонизовано, хотя по происхождению многие являлись потомками древних литовских и русинских (белорусских и украинских) родов. Шляхта обладала правом не платить личные прямые налоги (например подушную подать) со своих наследственных имений. Считалось, что их главным налогом является "налог кровью", то есть военная служба. Однако шляхта участвовала в наполнении казны государства через косвенные сборы, например такие как налог на производство и продажу спиртных напитков.
Существовал ещё так называемый "чрезвычайный сбор", когда в случае войны или острой нехватки средств Сейм мог утвердить временные налоги, например подымные (сбор с каждого дыма/двора), которые шляхта выплачивала со своих владений. В 1789 году Четырёхлетний сейм ввёл постоянный налог в размере 10% от доходов шляхты с их земельных владений. Эти средства предназначались для формирования стотысячной регулярной армии.
Шляхетские гнёзда: застенки и фольварки
Окрестности Постав в XVIII веке были буквально усыпаны селениями шляхты - фольварками и застенками, которые представляли собой густую сеть мелких шляхетских владений. Здесь в основном жили так называемые "Panowie Bracia" — шляхта, которая сама пахала землю, но свято хранила саблю, герб и гордость за свой род.
Слово фольварк происходит от немецкого слова Vorwerk, что означает "хутор" или "обособленное хозяйство". Фольварки были распространены на польских, литовских, белорусских и частично украинских землях в XV–XIX веках. Проще говоря фольварк - это товарная ферма, использовавшая труд подневольных а позже наёмных крестьян. Внешне фольварк чаще всего выглядел как крупный "панский" каменный дом с многочисленными хозпостройками.
В свою очередь застенки представляли собой в основном поселения бедной, малоземельной шляхты. Старинное слово "застенок" происходит от польских слов "za ścianą", то есть за стеной. Стенами называли внешние границы волок (единица измерения площади земли). В условиях нашего поозёрья невозможно было разделить землю на фиксированные волоки без остатков. Земельные наделы, примыкавшие к межам (стенам) померных волок и часто представлявшие неудобъя, назывались в те далёкие времена "застенками" и, как правило, сдавались в аренду или продавались. Арендаторами или покупателями таких обрезков часто выступала бедная шляхта, получившая таким образом в истории наименование "застенковой".
Со временем застенком также стали называть небольшую деревню или часть деревни, населённую бедной шляхтой, не имевшей во владении подневольных крестьян и собственноручно обрабатывавших свою землю. Подразумевалось, что застенковая шляхта живёт как бы за невидимой стеной (za ścianą - польск.) отделяющей её от простолюдинов. Застенковая шляхта внешне не сильно отличалась от крестьян, но на поясе у них всегда была сабля, а дома в сундуке документ, подтверждающий герб и родословную. В районе Постав застенковой шляхты было огромное количество. Дом (застенок) мог отличаться от крестьянской избы только наличием крыльца и комнаты "светлицы". Даже убогий шляхетский дом старались украсить крыльцом с колоннами (прообразом портика). Это была заявка на то, что перед вами не просто изба простолюдина а "шляхетская усадьба". На входной двери или на стене хозяин иногда вырезал герб.
В свою очередь застенки представляли собой в основном поселения бедной, малоземельной шляхты. Старинное слово "застенок" происходит от польских слов "za ścianą", то есть за стеной. Стенами называли внешние границы волок (единица измерения площади земли). В условиях нашего поозёрья невозможно было разделить землю на фиксированные волоки без остатков. Земельные наделы, примыкавшие к межам (стенам) померных волок и часто представлявшие неудобъя, назывались в те далёкие времена "застенками" и, как правило, сдавались в аренду или продавались. Арендаторами или покупателями таких обрезков часто выступала бедная шляхта, получившая таким образом в истории наименование "застенковой".
Со временем застенком также стали называть небольшую деревню или часть деревни, населённую бедной шляхтой, не имевшей во владении подневольных крестьян и собственноручно обрабатывавших свою землю. Подразумевалось, что застенковая шляхта живёт как бы за невидимой стеной (za ścianą - польск.) отделяющей её от простолюдинов. Застенковая шляхта внешне не сильно отличалась от крестьян, но на поясе у них всегда была сабля, а дома в сундуке документ, подтверждающий герб и родословную. В районе Постав застенковой шляхты было огромное количество. Дом (застенок) мог отличаться от крестьянской избы только наличием крыльца и комнаты "светлицы". Даже убогий шляхетский дом старались украсить крыльцом с колоннами (прообразом портика). Это была заявка на то, что перед вами не просто изба простолюдина а "шляхетская усадьба". На входной двери или на стене хозяин иногда вырезал герб.
Одежда и другие символы статуса
Даже работая в поле, шляхциц старался подчеркнуть свой статус. Самое главное отличие от крестьянина - это наличие сабли (обычно простой карабели). Даже если шляхциц шёл за плугом, сабля могла крепиться к поясу, висеть на дереве рядом или быть воткнута в землю на краю пашни. Можно сказать, что сабля для шляхцица была неким сакральным символом его статуса (honoru) и неотъемлемой частью костюма. Крестьянам же носить оружие категорически запрещалось. Второе отличие состояло в типе кроя одежды. Крестьяне носили сермяги простого туникообразного кроя. Шляхциц же старался придерживаться "сарматского стиля»". Его верхняя одежда (даже из грубого сукна) имела крой жупана или кунтуша с характерными откидными рукавами и пуговицами-гирьками.
Даже работая в поле, шляхциц старался подчеркнуть свой статус. Самое главное отличие от крестьянина - это наличие сабли (обычно простой карабели). Даже если шляхциц шёл за плугом, сабля могла крепиться к поясу, висеть на дереве рядом или быть воткнута в землю на краю пашни. Можно сказать, что сабля для шляхцица была неким сакральным символом его статуса (honoru) и неотъемлемой частью костюма. Крестьянам же носить оружие категорически запрещалось. Второе отличие состояло в типе кроя одежды. Крестьяне носили сермяги простого туникообразного кроя. Шляхциц же старался придерживаться "сарматского стиля»". Его верхняя одежда (даже из грубого сукна) имела крой жупана или кунтуша с характерными откидными рукавами и пуговицами-гирьками.
Ещё одним отличием был головной убор. Шляхциц носил конфедератку или шапку с меховой опушкой и разрезом впереди, украшенную пером. Крестьяне носили простые валяные шапки (магерки) или соломенные брыли. Различия были также в материале и цвете. Даже если ткань была дешёвой, шляхциц избегал "мужицкого" серого цвета некрашеной шерсти или льна. Он старался использовать крашеное сукно (синее, зелёное или тёмно-красное). Шляхциц практически всегда носил кожаные сапоги, часто жёлтого или красного цвета, если позволяли средства. Ну и, наконец, пояс. Для шляхцица пояс был символом достоинства. Если на дорогой пояс денег не было, носился тканый шерстяной аналог, но завязанный особым шляхетским узлом.
Обычаи и досуг
Повседневность шляхты была наполнена обычаями, которые отличали её от крестьян. Например, процветал культ гостеприимства. Существовала поговорка: szlachcic na zagrodzie równy wojewodzie, то есть "шляхциц на своём дворе равен воеводе". Любой гость своего сословия принимался с максимальной щедростью, даже если ради этого семье приходилось потом голодать. Визиты друг к другу (чаще всего в зимний период, когда заканчивались сельхозработы) могли длиться днями а порой и неделями. Отказ выпить "до дна" за здоровье короля или хозяина дома считался смертельным оскорблением. В окрестностях Постав это было самым быстрым способом получить дуэль прямо за столом. Во время застолий, между блюдами, двое шляхтичей могли встать и начать учебный поединок. Задача была не ранить друг друга, а показать другим гостям своё умение владеть саблей.
Застолья сопровождались беседами о политике, охотничьими байками и пением патриотических песен. Охота для шляхты была не просто добычей мяса, а скорее социальным событием. Она была способом демонстрации удали и поддержания связей с соседями. В отличие от крестьян, шляхта отмечала именины (день святого покровителя). Зимой это был повод для "kulig" — шумного санного поезда, когда шляхтичи по очереди объезжали все соседние застенки и фольварки, пируя у каждого соседа.
Однажды в Поставах во дворце Тызенгауза гостям подали огромный паштет. Когда его разрезали, оттуда вылетели живые птицы (соловьи), что вызвало у гостей дикий восторг и пальбу из пистолетов в потолок.
Религиозность и образование
К XVIII веку абсолютное большинство шляхты в окрестностях Постав были католиками и прихожанами местных костёлов в Поставах, Комаях, Лучае, Задевье.... Для застенковой шляхты XVIII века религия была не просто вопросом веры, а главным маркером идентичности. Быть католиком означало быть "своим", благородным и отличным от "московского" или "мужицкого" окружения. Считалось делом чести пожертвовать на ремонт местного храма или купить дорогую икону. Имена жертвователей записывались в костельные книги, что служило дополнительным подтверждением щедрости и древности рода.
В среде шляхты процветал культ Девы Марии и особое почитание чудотворной иконы Остробрамской Божьей Матери в Вильне. Паломничество в Вильну к Острой Браме было обязательным ритуалом для шляхты всего воеводства. Костёл был не только местом молитвы, но и главным центром обмена новостями, а ксёндз для шляхты был не только духовным отцом, но и главным юристом. Именно у него хранились метрические книги (записи о рождении), которые были критически важны для доказательства благородного происхождения. Священник иногда был единственным юридически грамотным человеком, к которому шли за советом по разделу земли или составлению завещания.
Образование детей бедной шляхты часто ограничивалось домашним обучением — чтением, арифметикой и изучением генеалогии своего рода. В бедных застенках системное образование было редкостью. Шляхта побогаче могла нанять студента-недоучку, который жил в доме за еду и скромную плату. Он учил детей основам письма, счёта и латыни. Латынь была "пропуском" в юридический мир — шляхциц, не знавший латыни, считался "простаком". Знания о гербе, генеалогии рода и фехтование на саблях как правило преподавал сыновьям сам отец. Девушек шляхцянок учили в основном дома: рукоделию, ведению хозяйства, арифметике и чтению на польском языке.
В 1775 году (по другим данным в 1780) в Поставах для детей шляхты была открыта 3-х классная школа подвыдзялова (от польского слова wydział, отдел, отделение, факультет) на 100 учеников. Известны две фамилии учащихся этой школы — Юзэф Кропивницки и Юстын Лесьневски. В 1790-1791г. "экс-профессором" Поставской школы был Людвик Ивановски. В школе дети шляхты изучали точные науки, польский и иностранные языки, историю, географию.
Браки в среде шляхты
Брачные союзы заключались прежде всего ради объединения земель и капиталов, а личные симпатии часто уступали место интересам рода. Шляхциц стремился брать жену из своего круга. В XVIII веке браки между шляхтой и крестьянами были крайне редким, исключительным явлением и считались скандалом. Сословные границы в I Речи Посполитой были почти непроницаемыми. Брак с представителем низшего сословия назывался "мезальянсом" и считался позором для всей семьи. Шляхциц, женившийся на крестьянке, становился изгоем в своем кругу. Его переставали приглашать в гости, с ним могли не здороваться а его мнение на сеймиках игнорировалось. Свадьба богатого шляхцица могла длиться неделю и дольше. Важным элементом было присутствие сабель у гостей — ими салютовали в честь молодых. Даже при скромном достатке хозяева старались выставить на стол "шляхетские" блюда (дичь, фляки, бигос...), чтобы не уронить честь.
К середине XIX века, после "разборов шляхты" в Российской империи, многие семьи из окрестностей Постав официально не смогли подтвердить свой новый статус дворянина (по разным причинам), но в повседневной жизни продолжали придерживаться старых шляхетских привычек и шляхетского уклада жизни. Шляхта, доказавшая дворянское происхождение, признавала своих менее удачных собратьев равными себе и браки между ними были обычным явлением.
Сутяжничество и честь
Мелкая шляхта была юридически чрезвычайно подкована, так как порой многие годы приходилось судиться из-за границ земельных участков, и была готова вызвать соседа на поединок (сабельную дуэль) за малейшее ущемление своих прав. Когда реформатор Антоний Тизенгауз начал строить в Поставах фабрики (мануфактуры) и внедрять новые порядки, околичная консервативная шляхта восприняла это как оскорбление старого уклада жизни. Был подан иск в суд, суть которого состояла в том, что шум от мануфактур "пугает дичь в их лесах" и "оскорбляет слух благородного сословия". А когда Тизенгауз стал строить плотину на реке Мяделке, то шляхта снова подавала на него в суд, утверждая, что плотина "крадёт их воду". Другой сосед подал жалобу на то, что шум от новой мельницы Тизенгауза "пугает его скот".
Известен случай когда один шляхциц, проиграв суд по земельному спору в Дуниловичах, явился к выигравшему "с визитом вежливости". После нескольких куфлей пива хозяин и гость помирились и подписали новый акт. Но на утро, протрезвев, один подал на другого иск в суд за "насильственное принуждение к пьянству и подписи документа".
Религиозность и образование
К XVIII веку абсолютное большинство шляхты в окрестностях Постав были католиками и прихожанами местных костёлов в Поставах, Комаях, Лучае, Задевье.... Для застенковой шляхты XVIII века религия была не просто вопросом веры, а главным маркером идентичности. Быть католиком означало быть "своим", благородным и отличным от "московского" или "мужицкого" окружения. Считалось делом чести пожертвовать на ремонт местного храма или купить дорогую икону. Имена жертвователей записывались в костельные книги, что служило дополнительным подтверждением щедрости и древности рода.
В среде шляхты процветал культ Девы Марии и особое почитание чудотворной иконы Остробрамской Божьей Матери в Вильне. Паломничество в Вильну к Острой Браме было обязательным ритуалом для шляхты всего воеводства. Костёл был не только местом молитвы, но и главным центром обмена новостями, а ксёндз для шляхты был не только духовным отцом, но и главным юристом. Именно у него хранились метрические книги (записи о рождении), которые были критически важны для доказательства благородного происхождения. Священник иногда был единственным юридически грамотным человеком, к которому шли за советом по разделу земли или составлению завещания.
Образование детей бедной шляхты часто ограничивалось домашним обучением — чтением, арифметикой и изучением генеалогии своего рода. В бедных застенках системное образование было редкостью. Шляхта побогаче могла нанять студента-недоучку, который жил в доме за еду и скромную плату. Он учил детей основам письма, счёта и латыни. Латынь была "пропуском" в юридический мир — шляхциц, не знавший латыни, считался "простаком". Знания о гербе, генеалогии рода и фехтование на саблях как правило преподавал сыновьям сам отец. Девушек шляхцянок учили в основном дома: рукоделию, ведению хозяйства, арифметике и чтению на польском языке.
В 1775 году (по другим данным в 1780) в Поставах для детей шляхты была открыта 3-х классная школа подвыдзялова (от польского слова wydział, отдел, отделение, факультет) на 100 учеников. Известны две фамилии учащихся этой школы — Юзэф Кропивницки и Юстын Лесьневски. В 1790-1791г. "экс-профессором" Поставской школы был Людвик Ивановски. В школе дети шляхты изучали точные науки, польский и иностранные языки, историю, географию.
Браки в среде шляхты
Брачные союзы заключались прежде всего ради объединения земель и капиталов, а личные симпатии часто уступали место интересам рода. Шляхциц стремился брать жену из своего круга. В XVIII веке браки между шляхтой и крестьянами были крайне редким, исключительным явлением и считались скандалом. Сословные границы в I Речи Посполитой были почти непроницаемыми. Брак с представителем низшего сословия назывался "мезальянсом" и считался позором для всей семьи. Шляхциц, женившийся на крестьянке, становился изгоем в своем кругу. Его переставали приглашать в гости, с ним могли не здороваться а его мнение на сеймиках игнорировалось. Свадьба богатого шляхцица могла длиться неделю и дольше. Важным элементом было присутствие сабель у гостей — ими салютовали в честь молодых. Даже при скромном достатке хозяева старались выставить на стол "шляхетские" блюда (дичь, фляки, бигос...), чтобы не уронить честь.
К середине XIX века, после "разборов шляхты" в Российской империи, многие семьи из окрестностей Постав официально не смогли подтвердить свой новый статус дворянина (по разным причинам), но в повседневной жизни продолжали придерживаться старых шляхетских привычек и шляхетского уклада жизни. Шляхта, доказавшая дворянское происхождение, признавала своих менее удачных собратьев равными себе и браки между ними были обычным явлением.
Сутяжничество и честь
Мелкая шляхта была юридически чрезвычайно подкована, так как порой многие годы приходилось судиться из-за границ земельных участков, и была готова вызвать соседа на поединок (сабельную дуэль) за малейшее ущемление своих прав. Когда реформатор Антоний Тизенгауз начал строить в Поставах фабрики (мануфактуры) и внедрять новые порядки, околичная консервативная шляхта восприняла это как оскорбление старого уклада жизни. Был подан иск в суд, суть которого состояла в том, что шум от мануфактур "пугает дичь в их лесах" и "оскорбляет слух благородного сословия". А когда Тизенгауз стал строить плотину на реке Мяделке, то шляхта снова подавала на него в суд, утверждая, что плотина "крадёт их воду". Другой сосед подал жалобу на то, что шум от новой мельницы Тизенгауза "пугает его скот".
В Олехнишках был зафиксирован случай "наезда" одного шляхцица на хозяина корчмы. Недовольный качеством поданного пива, шляхциц объявил владельца "врагом отечества" и потребовал от него присягнуть на верность на своей сабле.
Некоторые тяжбы длились так долго, что за это время успевали смениться поколения, а предмет спора (например, старая мельница) успевал развалиться от старости. Дело в том, что в XVIII веке судебная система в Речи Посполитой была настолько запутанной, что опытный юрист мог десятилетиями водить за нос любой суд.
Наезд
Наезд (najazd czy zajazd) — это, пожалуй, самая колоритная юридическая аномалия в истории I Речи Посполитой. Это было чем то средним между грабежом и силовым исполнением судебного решения (или имитация такового). Представьте ситуацию: вы выиграли длившийся годами суд у соседа, но тот просто игнорирует решение суда. Что делать? Правильно — собирать друзей, родственников и брать своё силой. Наезд не считался преступлением, если у вас была хоть какая-то бумажка из суда. Шляхциц рассуждал так: раз король и закон не могут мне помочь вернуть моё, я помогу себе сам. Официальный наезд сопровождался возным (судебный чиновник, что то вроде судебного исполнителя). Возный стоял в сторонке и записывал: "пан такой-то зашел в сарай в таком то фольварке или застенке, забрал две коровы и мешок зерна в счёт долга".
Перед наездом обязательно выпивали "на ход коня". Толпа с саблями и ружьями врывалась в имение (фольварк или застенок) соседа. Выбивались двери, выпивалось вино из погреба, зерно пересыпалось в свои возы. Если хозяин запирался в доме и не открывал двери, могли разобрать крышу. В Ошмянском повете, где шляхта сидела друг у друга на головах (очень мелкие наделы), наезды случались из-за совершенных пустяков. Например, один шляхциц совершил наезд на соседа, потому что тот якобы "неправильно перегородил ручей", из-за чего у нападавшего "лягушки стали громче квакать и мешать спать". В итоге нападавшие не только разрушили запруду, но и съели всех гусей хозяина, заявив в суде, что это была "компенсация за моральные страдания от шума".
Дуэли
Причинами дуэлей могло быть оскорбление чести на сеймике (местном собрании), спор о том чей род древнее, земельные споры за межу или неудачное сватовство, когда шляхциц считал что ему отказали в неподобающей форме. Шляхта Ошмянского повета считалась особенно острой на язык, что часто приводило к вызову на дуэль. В XVIII веке здесь всё ещё господствовала сабля, чаще всего т.н. карабеля (karabela), хотя в Европе дуэлянты уже переходили на шпаги и пистолеты. Умение фехтовать было жизненно необходимым навыком для выживания. Дуэль часто длилась "до крови" — до первого ранения. Но если вражда была глубокой, дрались до смерти. Местом поединков становились окраины местечек, дворы корчмы, где шляхта собиралась после судов, или иные места. В мемуарах того времени шляхту из Ошмянского повета (а Поставы, напомню, входили в состав Ошмянского повета) описывали как людей, которые "сначала бьют, а потом спрашивают имя".
Даже на государственных сеймах в Варшаве делегаты из Ошмянщины выделялись своей готовностью в любой момент схватиться за рукоять сабли. Этот дух "шляхетской вольницы" позже ярко описал Адам Мицкевич в поэме Пан Тадеуш (хотя действие происходит чуть позже, корни этой культуры находились именно в XVIII веке). На ошмянских сеймиках XVIII века политическая борьба часто доходила до вооруженных столкновений между сторонниками разных партий (например, Чарторыйских и Радзивиллов), что делало этот повет одним из самых "горячих" также и в политическом плане. Дуэли того времени имели свои "национальные" черты, отличавшие их от французских или немецких поединков: так, в отличие от западных дуэлей с секундантами и строгим соблюдением правил, шляхетские стычки часто вспыхивали мгновенно — на сеймиках, в корчмах или во время пиров. Чаще всего целью было не убийство, а лёгкое ранение противника.
Перед наездом обязательно выпивали "на ход коня". Толпа с саблями и ружьями врывалась в имение (фольварк или застенок) соседа. Выбивались двери, выпивалось вино из погреба, зерно пересыпалось в свои возы. Если хозяин запирался в доме и не открывал двери, могли разобрать крышу. В Ошмянском повете, где шляхта сидела друг у друга на головах (очень мелкие наделы), наезды случались из-за совершенных пустяков. Например, один шляхциц совершил наезд на соседа, потому что тот якобы "неправильно перегородил ручей", из-за чего у нападавшего "лягушки стали громче квакать и мешать спать". В итоге нападавшие не только разрушили запруду, но и съели всех гусей хозяина, заявив в суде, что это была "компенсация за моральные страдания от шума".
Дуэли
Причинами дуэлей могло быть оскорбление чести на сеймике (местном собрании), спор о том чей род древнее, земельные споры за межу или неудачное сватовство, когда шляхциц считал что ему отказали в неподобающей форме. Шляхта Ошмянского повета считалась особенно острой на язык, что часто приводило к вызову на дуэль. В XVIII веке здесь всё ещё господствовала сабля, чаще всего т.н. карабеля (karabela), хотя в Европе дуэлянты уже переходили на шпаги и пистолеты. Умение фехтовать было жизненно необходимым навыком для выживания. Дуэль часто длилась "до крови" — до первого ранения. Но если вражда была глубокой, дрались до смерти. Местом поединков становились окраины местечек, дворы корчмы, где шляхта собиралась после судов, или иные места. В мемуарах того времени шляхту из Ошмянского повета (а Поставы, напомню, входили в состав Ошмянского повета) описывали как людей, которые "сначала бьют, а потом спрашивают имя".
Даже на государственных сеймах в Варшаве делегаты из Ошмянщины выделялись своей готовностью в любой момент схватиться за рукоять сабли. Этот дух "шляхетской вольницы" позже ярко описал Адам Мицкевич в поэме Пан Тадеуш (хотя действие происходит чуть позже, корни этой культуры находились именно в XVIII веке). На ошмянских сеймиках XVIII века политическая борьба часто доходила до вооруженных столкновений между сторонниками разных партий (например, Чарторыйских и Радзивиллов), что делало этот повет одним из самых "горячих" также и в политическом плане. Дуэли того времени имели свои "национальные" черты, отличавшие их от французских или немецких поединков: так, в отличие от западных дуэлей с секундантами и строгим соблюдением правил, шляхетские стычки часто вспыхивали мгновенно — на сеймиках, в корчмах или во время пиров. Чаще всего целью было не убийство, а лёгкое ранение противника.
Шрамы считались украшением мужчины и доказательством его храбрости. Официально дуэли в Речи Посполитой были запрещены и карались смертью, но на практике суды смотрели на это сквозь пальцы, если поединок был "честным". Ведь судьи тоже были из шляхетского сословия и знали что такое честь. К тому же дуэлянты прибегали к разного рода юридическим уловкам. Например, чтобы избежать сурового наказания, дуэлянты и их адвокаты использовали проверенную юридическую лазейку: в суде утверждали, что это была вовсе не дуэль, а случайная драка. За драку наказание было гораздо мягче, чем за подготовленный поединок.
В составе Завилейского повета
В 1791 году, в ходе реформ Четырёхлетнего сейма, административное деление ВКЛ было изменено для повышения эффективности управления. Из северной части Ошмянского повета был выделен новый повет — Завилейский. Центром повета стало местечко Поставы, хотя первоначально планировались Свенцяны. Завилейский повет охватывал земли, которые сегодня разделены между Беларусью и Литвой. Если смотреть на современную карту, его территория включала в Беларуси: Поставский район (полностью), северную часть Мядельского района, части части Глубокского и Шарковщинского районов. В Литве: Швенчёнский район и часть Игналинского района.
Среди наиболее значимых шляхетских родов Завилейского повета можно назвать:
Тизенгаузов (Tyzenhauz): владели Поставами, Зеновичей (Despot-Zenowicz): один из древнейших родов региона, Сволькенов: владели имениями в северной части повета, Мостовских: графы.
Козелл-Поклевских: известные землевладельцы и предприниматели. В 1793 году, после второго раздела Речи Посполитой, Завилейский повет был упразднён а его земли стали основой Вилейского уезда Российской империи с центром в Вилейке. Но это уже другая история.
Тизенгаузов (Tyzenhauz): владели Поставами, Зеновичей (Despot-Zenowicz): один из древнейших родов региона, Сволькенов: владели имениями в северной части повета, Мостовских: графы.
Козелл-Поклевских: известные землевладельцы и предприниматели. В 1793 году, после второго раздела Речи Посполитой, Завилейский повет был упразднён а его земли стали основой Вилейского уезда Российской империи с центром в Вилейке. Но это уже другая история.
