Поставы – родина польского балета

На сайте Национального Академического Большого Театра Балета Республики Беларусь говорится, что «...история профессионального балета на территории Беларуси берет своё начало с середины XVIII века. Первые балетные коллективы и балетные школы возникли в Слуцке и Несвиже — центрах владений князей Радзивиллов. Там же были образованы и первые школы для крепостных танцовщиков...».

Если c трактовкой истории белорусского балета всё более или менее понятно, то вот о том, что польский профессиональный балет тоже зародился на территории, которая сегодня входит в состав Беларуси (тогда ВКЛ), знают далеко не все.

В некоторых книгах, на интернет-сайтах и в рекламных туристических буклетах посвящённых Поставам, иногда вскользь упоминается музыкально-театральная школа Антония Тызенгауза, которая функционировала в местечке в конце XVIII века. Дескать, была такая, и всё. Почти никаких подробностей, как правило, не приводится. А между тем именно Поставы являются родиной и колыбелью польского профессионального балета, который зародился в стенах школы А.Тызенгауза. Этой публикацией я надеюсь отчасти восполнить существующий информационный пробел.

История Поставской музыкально-театральной школы неразрывно связана с графом Антонием Тызенгаузом, известным политическим деятелем ВКЛ, реформатором и администратором Станиславовской эпохи. В 1769 году граф основал в Гродно свой театр. Первые оперы и комедии придворная труппа представила публике в 1770 г. в концертном зале его Гродненского дворца. А в 1774 году А.Тызенгауз, занимавший в то время должность Гродненского старосты и управляющего королевскими экономиями в Литве, основал в городе свою музыкально-театральную школу. Для поиска талантливых преподавателей, музыкантов, певцов и хореографов, он отправил в Европу капельмейстера и скрипача Леона Ситаньского. В качестве учеников в школу набирали способных крестьянских детей из окрестных деревень, зачастую насильно, вопреки воле их родителей.

В связи с отстранением от государственной службы, в октябре 1781 года А.Тызенгауз перевёл свою музыкально-театральную школу из Гродно в Поставы. К тому времени принадлежавшее ему местечко преобразилось до неузнаваемости. Центр Постав был перестроен по проекту итальянских архитекторов Дж. Сакко и К.Спампани, которые по заказу графа развернули здесь большую градостроительную деятельность. Был возведён архитектурный ансамбль центральной части города, построены мануфактуры по производству сукна, бумаги и шляп, маслобойня, лесопилка, мельница, кожевенный завод и каретная мастерская. Появился дворцовый комплекс. В 1775 году была открыта светская публичная школа. Стараниями графа Поставы превратились в сияющий на всю округу центр культуры, просвещения и промышленного производства. Даже по прошествии нескольких десятков лет Поставы оставались одним из красивейших местечек на Виленщине. В 1836 году родственница Тызенгаузов, писательница Габриэла Пузына, побывав здесь, написала: «Если бы меня спросили, где на земле есть счастье, ответила бы, что оно есть в Поставах...».

Руководителем Поставской музыкально-театральной школы был упоминавшийся выше Леон Ситаньский. Школа состояла из музыкального, театрального и балетного классов. Балетный класс начал активно функционировать только в 1782 году, когда в Поставы прибыл известный французский актёр, педагог и хореограф XVIII века François Gabriel Le Doux, который был учеником самого Гоэтано Верстриса, великого актёра, мима и мастера танца.

О системе обучения в школе сегодня мы можем узнать из сохранившегося документа, который называется (в переводе с польского) «Табель ежедневных занятий и игр для театральных детей обоих полов, и особенно для обучающихся музыке в классах, для каждого отдельно в 16-ти разделах по 16 часов».

Таким образом, в Поставах в 1781 году появилась школа, аналогов которой тогда не было во всей Речи Посполитой. В ней крестьянские дети получали профессиональное образование очень высокого уровня. Антони Тызенгауз, как один из просвещеннейших людей своей эпохи, хотел иметь собственных образованных артистов, которые должны были уметь не только танцевать, но и знать иностранные языки (французский, итальянский), писать, читать тексты и ноты, а так же играть на разных музыкальных инструментах.

Сохранился список учеников театрально-музыкальной школы за 1781-1785 годы, который называется «Каталог детворы обоих полов» (Katalog obojej płci dziatwy).

Девочки:
• Марианна Малиньская
• Аполония Даревская
• Магдалена Карницкая
• Дорота Пекарская
• Катажина Слодовская
• Марианна Адамович
• Марианна Циклиньская
• Аполония Хольницкая
• Дорота Петрушевская
• Розалия Лавциньская
• Анна Дыминьская
• Зофья Макарская
• Пракседа Грабская
• Магдалена Ружицкая
• Зофья Квециньская
• Агата Войцеховская

Мальчики:
• Михал Рыминьский
• Адам Бжезиньский
• Анджей Кухальский
• Ежи Валиньский
• Мацией Гомбиньский
• Филипп Марчиньский
• Максимилиан Хвалиньский
• Юзэф Хмелевский
• Стэфан Глинковский
• Тадэуш Бжэзьницкий
• Миколай Сокальский
• Михал Ханицкий
• Анджей Садковский
• Теодор Рохацкий

Возможно, что некоторых учеников А.Тызенгауз привёз из Гродно, но большинство были набраны на месте, в Поставах и окрестностях, в принадлежавших графу деревнях. В пользу этой версии говорит тот факт, что когда в 1780 году Тызенгауз был уволен с государственной службы, то воспитанников своей Гродненской балетной труппы он передал в аренду антрепренёру Народного Театра М. Бизэсти. С этими детьми впоследствии занимался итальянский танцор из Болоньи Кассимо Морелли. Известно, что в январе и феврале 1784 года Морелли три раза демонстрировал Варшавской публике балет, в котором танцевали бывшие подопечные Тызенгауза. 

 

Также в подтверждение моей версии о том, что ученики и ученицы театрально-музыкальной школы были местными, говорит письмо из Польши, полученное мной некоторое время тому назад. Его автор написал мне: "В Поставах около 1765 года родился мой прапрадедушка Ежи Валиньски, ученик балетной школы Тызенгауза и один из членов коллектива балетной труппы короля Станислава Августа Понятовского".

Все воспитанники Поставской школы были поделены на три класса (группы). В нижайшем третьем классе учились мальчики и девочки в возрасте 8-10 лет. Во втором классе 11-14 лет. В первый, старший класс, отбирали самых талантливых учеников в возрасте 14-18 лет. Для всех возрастных групп занятия по балету длились 5-6 часов ежедневно. Во втором и третьем классах по 2 часа ежедневно отводились на занятия письмом и иностранными языками, а в 1-м классе была ещё и арифметика.

Кроме этого девочки должны были овладеть мастерством игры на клавесине, а мальчики на скрипке, виолончели и альте. На это в расписании предусматривался один час ежедневно в младших классах, и по 5 часов в старших. Ещё мальчиков старшей группы обучали различным бытовым ремёслам а девочек рукоделию, и по 1-му часу во втором и третьем классах занимались рисованием. Учащиеся младших классов должны были заниматься по 12 часов ежедневно, а в старших по 15 часов.

Воспитатели поднимали детей в 5 часов утра, а спать укладывали в 21 час. Перед сном полагалась часовая прогулка на свежем воздухе. Три часа в течение суток отводились на приём пищи. Девочек и мальчиков обучали отдельно. Практиковалось так же, что ученики старшего класса проводили занятия с младшими. Например, Михал Рыминьский, ученик старшего класса, позже ставший великим танцором польского балета, проводил уроки танца с ученицами младших классов, в том числе и с Пракседой Грабской, которая позже будет блистать на сцене и станет знаменитой балериной.

За соблюдением распорядка дня в школе строго следили воспитатели. Муштру по 12-15 часов в сутки могли выдержать не все воспитанники. Известны даже случаи заболеваний детей, но А.Тызенгауз не делал никаких поблажек и требовал неукоснительного соблюдения учебной программы и распорядка, что со временем начало приносить свои плоды. Уже в 1784 году Леон Ситаньский с большим удовлетворением информировал графа, что «в балете наблюдается прогресс». François Gabriel Le Doux со своими воспитанниками приготовил «Балет вод, или купель Дианы», драматический сюжет которого был заимствован из античной мифологии. Это был первый в истории Поставских танцоров балет, поставленный во дворце Антония Тызенгауза.

О том, что Le Doux полностью оправдал ожидания графа и успешно справился с возложенными на него обязанностями, свидетельствует тот факт, что через год, 24 сентября 1785 года, коллектив из Постав дебютировал на Варшавской сцене. На суд публики был представлен балет «Hylas i Sylwia», либретто которого было взято из пастушеской комедии, основанной на «Буре» Шекспира. Музыку написал композитор G. Gösser. Дебют на столичной сцене прошёл с триумфом. Воспитанники Поставской школы дали несколько концертов на сценах «Театра публичного» и «Королевского театра» в Лазенках.

На 31.03.1785г. балетная труппа состояла из 33-х человек: 17 взрослых в возрасте 16-21 лет, а так же 16 детей в возрасте 10-15 лет. В июне 1785 года, после смерти А.Тызенгауза, на основании его завещания труппа была передана королю. Станислав Август Понятовский распорядился оставить коллектив в Варшаве, поручив Le Douxu продолжать руководить «народными танцорами». Помогал ему в этом Daniel Curz.

В те годы на польской балетной сцене блистали упоминавшиеся уже Михал Рыминьский и Пракседа Грабская, а так же Марианна Малиньская, Дорота Ситаньская, Адам Бжезиньский и Стэфан Хольницкий – все они были самыми способными танцорами, подготовленными в музыкально-театральной школе А.Тызенгауза. Коллектив оставался собственностью Станислава Августа до самой его смерти в 1798 году.

На официальном сайте Польского «Большого Театра» (Teatr Wielki), в разделе «Nasza historia» говорится: «В 1785 году король Станислав Август взял под своё покровительство труппу частных танцоров, ранее подготовленную в Литве (в Поставах), во владениях графа Антония Тызенгауза. Эта был первый профессиональный польский коллектив, известный как «Народные танцоры Его Королеской Милости», положивший начало польскому балету. Руководили этим коллективом François Gabriel Le Doux из Парижа и Daniel Curz из Венеции, которых по праву можно считать «отцами» Польского балета».

Таким образом, Поставы являются родиной Польского профессионального балета. И хотя первые балетные представления состоялись при дворе короля ещё в первой половине XVII века, однако участие в них тогда принимали исключительно заграничные танцоры. Именно у нас, в Поставах, был подготовлен первый отечественный коллектив, с большим успехом выступавший впоследствии на профессиональной сцене. Такова малоизвестная страничка истории.

При подготовке статьи использованы:
• Официальный сайт Национального Академического Большого Театра Балета Республики Беларусь.
• Официальный сайт Польского Большого Театра.
• Книга Божены Лоек-Мамонтович: «Tancerze króla Stanisława Augusta 1774-1798: Początki polskiego baletu».
• Статья Инесс Тодрик в Интернет-издани союза поляков Беларуси «Głos znad Niemna».

• Статья впервые была опубликована в моём блоге на сайте "Westki info" 08.07.2013г.

Михал Рыминьский, Дорота Ситаньская и другие народные танцоры Его Королевской Милости. 1790 г.

Рескрипт Станислава Августа о создании первого профессионального коллектива "Народных танцоров" (1785г.).

Дворец графа А.Тызенгауза в Поставах (старинная гравюра).

23-й Полк Гродненских Уланов

Нагрудный знак 23-го полка Гродненских уланов.

23-й полк Гродненских уланов был сформирован на основе слияния нескольких воинских подразделений: 3-го дивизиона конных стрелков, 2-го дивизиона гусар Срединной Литвы, и 211-го полка уланов. Все перечисленные подразделения принимали участие в польско-советской войне 1919-1921г. 1июня 1921г. новый полк получил знамя и ему был присвоен 23-й номер. Эта дата впоследствии отмечалась в качестве официального полкового праздника.

Неофициальной же датой основания полка можно считать декабрь 1918г., когда был сформирован первый конный взвод, входивший сначала в состав Гродненского стрелкового полка, а затем, в результате реорганизаций, в полк Гродненских уланов. Слово «Гродненский» в названии полка присутствует в память об уланах 23-го Литовского (Гродненского) полка, участвовавшего в ноябрьском восстании 1830г. 23-й кавалерийский полк считался хранителем традиций славных Гродненских улан.

Первоначально полк квартировал в деревнях под Вильно и входил в состав вооружённых сил «Срединной Литвы». Потом, с осени 1921г. и до 1927г., 23-й полк стоял в Вильно, а в апреле 1927г. был переведён в Подбродъе, Свенцянского повета. При этом часть эскадронов размещалась в Новых Свенцянах, Березвечи, и в Белом Дворе. Так, например, в Березвечи около Глубокого по некоторым сведениям могли попеременно находиться (до 1934 года) 3-й и 4-й эскадроны, а в Белом Дворе около Подбродья (теперь Balta Dvaris) стоял 1-й эскадрон. Там же находилась и полковая школа подофицеров.

Поставские власти настойчиво добивались перевода полка в Поставы, т.к. были в этом очень заинтересованы, ведь наличие значительного числа платёжеспособных граждан (офицеров и членов их семей) заметно активизировало бы торговлю в местечке. Кроме того, военные интенданты закупали бы у местных крестьян продукты для полковой кухни и фураж для лошадей, что положительно сказалось бы на экономической жизни всего повета. Присутствие полка в Поставах имело также важное воспитательно-патриотическое значение.

1 июня 1929 года Поставский поветовый староста Виктор Недзьвецкий был приглашён в Подбродье на полковой праздник, где за столом произнёс тост «за скорейший перевод полка в Поставы». Недзьвецкий cказал, что местные жители с нетерпением ожидают прибытия 23-го полка в Поставы. Там же, в присутствии генерала Конажевского (военный вице – министр), он объявил, что на окраине местечка выделено 40 гектаров земли под строительство казарм и конюшен. Интересы Поставских властей в Варшаве лоббировал промышленник и крупный землевладелец граф Константин Пшездецкий (владелец стеклозавода «Гута», мебельной фабрики и др.). Он имел обширные знакомства среди политиков и военных, а его брат - Рейнольд Пшездецкий, был советником министра иностранных дел Польши. По его инициативе из Постав в Варшаву отправилась представительная делегация. Позицию Поставчан поддержал и Виленский воевода. 

Интересы Подбродья, которые надеялись оставить полк у себя, отстаивал граф Тышкевич, тоже имевший влиятельных людей в столице. Началась упорная борьба Постав и Подбродья за 23-й полк. Вот что об этом писал Коетан Рожновский, бывший бургомистр Подбродья: «…в 30 км. от Постав у меня имелся земельный надел и дом (в Новополье), поэтому, если говорить о моём личном интересе, я должен был бы быть сторонником передислокации полка в Поставы. Но так как я был бургомистром Подбродья, то моей обязанностью было защищать интересы этого местечка, что я собственно и делал…».

Рожновскому, используя хитрость, даже удалось добиться аудиенции у самого Ю.Пилсудского. Вот как он описывает эту встречу в своих воспоминаниях: «... Я сказал Пилсудскому, что жители и администрация Подбродья очень хотят, чтобы 23-й кавалерийский полк и впредь оставался у нас, и чтобы новые казармы, которые собираются строить для этого полка, были бы тоже построены в Подбродье. Как только я произнёс эти слова, к маршалу подошёл господин воевода (Виленский), и что-то прошептал ему на ухо. Выслушав воеводу, маршал, обращаясь ко мне, сказал: «С оставлением у Вас 23-го полка Гродненских уланов есть некоторые сложности, но раз уж Вы так хотите иметь у себя военных, то я выделю вам другую воинскую часть, и казармы в Подбродье тоже построим». После этого Пилсудский попрощался с нами и вернулся в комнату, из которой накануне вышел…». Слово своё маршал сдержал. В Подбродье были построены новые казармы, в которых разместился 3-й Дивизион Конной Артиллерии.

В результате упорной борьбы за 23-й полк, победу одержали Поставы. Своё решение о переводе армейское командование мотивировало тем, что Поставы находятся ближе к опасной Советской границе (около 100 км.) и поэтому, с военной точки зрения будет целесообразно, если полк разместится именно там. В сжатые сроки, по заказу Департамента Строительства МО, в Поставах были возведены жилые дома для семей офицеров и подофицеров, а так же построены самые современные во всей Польше казармы и конюшни, оборудованные водопроводом, душевыми кабинами, центральным отоплением, электричеством и телефонной связью.

Хенрик Жебровский в своей "Monografii wsi Michnicze", писал: "...В Поставах начали строить (в 1933 году) казармы для кавалерийского полка. Работы производило польско-французское товарищество одной очень энергичной еврейской фирмы, той самой, которая позже строила плотину на Дунайце в Рожнове. [...] Во время строительства, как для наших условий, заработки были очень хорошими. Парни, не имевшие квалификации, в день зарабатывали от 5 до 8 злотых и приносили заработанные деньги домой как миллионеры, свыше 100 злотых в месяц. В то время в деревне средний заработок составлял от 1,5 до 2,5 злотых в день...".

Позже, в 1940 году, русские разместили в казармах 23-го полка свою авиашколу. Курсант авиашколы Иван Коновалов вспоминал: «Поздней осенью 1940 года мы переехали в город Поставы, где разместились в казармах бывшей польской кавалерийской части. Надо сказать, что казармы и гарнизон были отлично оборудованы…».

В 1935 году 23-й полк прибыл в Поставы, где поветовое руководство и жители города устроили уланам торжественную встречу. Организационно полк входил в состав Виленской Кавалерийской Бригады, которая состояла из 4-го полка Занёманских Уланов (Вильно), 13-го Полка Виленских Уланов (Новая Вилейка), 3-го Дивизиона Конной Артиллерии (Подбродье), 7-го Эскадрона Сапёров (Вильно), 3-го Эскадрона Связи (Вильно), ну и, собственно, 23-го Полка Гродненских Уланов (Поставы).

Наряду с католиками, в полку служили и православные солдаты с востока страны. Одна из полковых песенок, так называемая журавейка (żurawiejka), в 20-е годы даже исполнялась на русском языке: «в бою крепкий, в миру славный, 23-й православный, уланский полк». Впрочем, слово «православный» не следует понимать буквально. Большинство (до 80%) в 23-м полку всегда составляли католики. Причём, призывники были не только из восточных, но и из западных воеводств страны. Поэтому другой вариант журавейки звучал уже по польски: «Kto przykładem w boju świeci? To jest pułk dwudziesty trzeci». И припев: «Lance do boju, szable w dłoń, bolszewika goń, goń, goń. Żuraw, żuraw, żurawia – żurawiejka ty moja!». Традиция исполнения журавеек пришла в польскую кавалерию из русской (царской) армии.

Газета "Słowo" в октябре 1932 года писала: "23-й полк называли "православным" потому, что большинство офицеров этого полка были выходцами из царской армии. Но теперь уже можно сказать, что 23-й полк полностью "окатоличился".

Дважды в год, 11 ноября на день независимости, и 19 марта, в день именин Юзэфа Пилсудского, полк участвовал в параде, который проходил на центральной (рыночной) площади в Поставах. Чтобы посмотреть на это интересное зрелище, народ заранее съезжался в местечко со всей округи, и занимал удобные места. Параду всегда предшествовало торжественное Богослужение в костёле.

Бывший поставчанин Е.Гауль вспоминал, что на ул. Заречной, на лугу, уланы часто демонстрировали жителям и гостям Постав свои навыки в верховой езде, джигитовке, во владении саблей и пикой, а полковая полевая кухня угощала всех желающих гороховой кашей с салом. В тёплое время года, по праздникам и выходным, полковой оркестр играл на Гарбарке популярные мелодии. Ежегодно, в день полкового праздника (1 июня), стараниями местного отделения Польского Белого Креста, Поставы нарядно декорировались флажками и гирляндами в цветах полка (бело-оранжевыми).

Любопытные воспоминания о посещении полка оставил Пётр Мурзёнок, уроженец деревни Черемушники Подзисенные, что на Поставщине. Будучи учеником школы, он вместе со своим классом во второй половине 30-х годов был на экскурсии в расположении 23-го полка в Поставах. В частности, он писал: "…ещё одна экскурсия, которая мне запомнилась на всю жизнь – это экскурсия в Поставские казармы к польским уланам. Наша учительница обо всём договорилась заранее. В Поставы нас родители отвезли на конях. Выехали рано утром, только-только взошло солнышко. Когда подъехали к нашему лесу, то два волка перебежали дорогу. Папа сказал, что это к удаче.

Сбор в Поставах был на площади около аптеки. От аптеки в казармы нас везли на автобусе. Это была наша первая поездка на автобусе и на нас она произвела большое впечатление, потому что около нашей деревни мы даже автомобиль редко видели. А когда слышали, что что-то загудело на дороге, то сбегалась вся деревня. А тут везут автобусом, радости не было конца. Нам показали казармы, в которых жили уланы, показали конюшни с красивыми лошадьми одной масти, где везде была чистота и порядок. Показали также кухню, столовую, и в конце экскурсии нас накормили вкусным обедом из солдатских котелков. Ещё мы с близкого расстояния увидели двух волков в полковом мини-зоопарке. От казарм до станции Поставы нас доставили поездом, которого мы тоже ранее не видели. Со станции к аптеке снова привезли автобусом. [...].

Позже мы с уланами (23-го полка. Авт.) встретились ещё раз, но уже в нашей деревне, куда они приехали на летние учения. Были они и в соседней деревне Василины. День прибытия мы знали заранее и поэтому ждали их с раннего утра. И вот на дороге со стороны Василин показался 1-й эскадрон. Зрелище было чудесное, нам казалось, что даже кони идут в ногу. В тот год односельчане выбрали моего отца солтысом, как самого грамотного человека в деревне. В его обязанности входило организовать для уланов постой, распределить их по сараям и овинам, которые были уже заранее подготовлены. В нашем овине разместились тогда 6 уланов. Я приходил к ним, и они давали мне подержать в руках карабин, копьё, штык. [...].

Уланы учились плавать, учились переправляться через реку на конях, причём в самом глубоком месте реки. А нам было любопытно за всем этим наблюдать. Один солдат, который, возможно, не умел плавать, а может просто боялся реки, так ухватился за уздечку и потянул коня, что тот перевернулся и накрыл этого солдата. Конь поплыл к берегу, а солдата спасали двое других, которые плыли рядом на надувной лодке. 

При отъезде уланов из нашей деревни, офицеры организовали прощальный вечер и пригласили моего отца к себе, так как он помогал им решать хозяйственные вопросы. Уже вечерело, а отца всё нет. И тогда мама отправила меня на поиски. Гуляли офицеры в доме у Гринько Михаила. Я подошёл к окну и услышал голос отца. Он старался говорить по-польски, но это у него не очень получалось. Но его понимали. И я под окном тоже понял, что его хотят подпоить, уж слишком много внимания ему уделяли. Но папа не поддался, хотя и пришёл домой в сильном подпитии. Выехали уланы из деревни в ночь, уже безо всякого строя, и направились в Поставские казармы".  

В 1938 году на базе 23-го полка, используя его материальные и мобилизационные возможности, был сформирован батальон Народной Обороны (ON) „Postawy”, состоявший из 3-х рот, вошедших в состав полубригады ON „Dzisna”.

Полковник К. Друцкий-Любецкий

В 1939 году, накануне войны, 23-й полк, вместе с Виленской кавалерийской бригадой (командир – полковник Константин Друцкий-Любецкий, см. фото), вошёл в состав резервной армии «Prusy». Участвовал в боях под Пётрковом, на средней Висле. Будучи отрезанным от материнской Виленской кав. бригады, был разбит под Пшисухой. Вот как это произошло: 24 августа 1939 года 23-й полк был поднят по тревоге. На ж/д станции Поставы уже стояли под парами несколько локомотивов и вереница товарных вагонов. Быстро погрузили лошадей, боеприпасы и другое военное имущество. В тот же день отправились в путь. Впереди ждала тревожная неизвестность. Эшелоны проследовали через Лиду и Волковыск. Выгрузились на ст. Колюшки, южнее Лодзи.

Первый успешный бой с немцами 23-й полк провёл в окрестностях местечка Любень. 5 сентября 1939 г. по рации поступил приказ выдвинуться в район Пшедбужа. Полк, усиленный 2-й батареей 3-го дивизиона конной артиллерии (из Подбродья), достиг намеченного рубежа 6-го сентября пополудни. После проведённой 2-м эскадроном разведки – выяснилось, что местность уже занята немцами. В сложившейся ситуации командир полка подполковник Зыгмунт Милковский решил выбить противника из Пшедбужа. В это время поступила радиограмма, предписывавшая немедленно двигаться на соединение с частями Виленской кавбригады, которая направлялась на Невежин. Выполняя приказ, полк достиг заданного района 7-го сентября на рассвете, но частей Виленской бригады там не встретил. После этого уланы двинулись к лесному массиву в окрестностях Яксонка, а оттуда на Опочно. Во время марша были атакованы немецкой авиацией. К счастью, больших потерь удалось избежать. Когда выяснилось, что Опочно тоже занято немцами, командир приказал двигаться в сторону Брудзевицких лесов.

В ночь с 8 на 9 сентября выступили из дер. Студзянны в направлении лесного массива под Пшисухой. Во время марша, неподалёку от Гельнёва, авангард колонны натолкнулся на противника. Завязался встречный бой. С большим трудом немцев удалось отбросить, но при этом был потерян обоз. В ночь с 9 на 10 сентября полк был окружён противником в окрестностях д. Пшисуха. Подполковник Милковский решил идти на прорыв. В случае удачи предполагалось двигаться в направлении Свентокшиских гор. Перед атакой было решено уничтожить тяжёлое вооружение. Солдаты 2-й батареи 3-го дивизиона конной артиллерии, расстреляв все снаряды, сняли замки с орудий и утопили их в речке. В условленное время пошли на прорыв, отчаянно атаковав немецкую пехоту с саблями наголо.

Немцы ответили пулемётным и миномётным огнём. В ходе боя уланы значительно потеснили противника, но прорвать кольцо окружения им всё же не удалось. Вскоре немцы перешли в контратаку и отрезали от основных сил полка 3-й и 4-й эскадроны. Ситуация стала критической. Подофицер Сергиуш Косьцёлковский вспоминал, что "командир полка собирался совершить самоубийство. Его окружили верные офицеры, которые удержали его от этого шага...". В сложившейся ситуации командир полка п-пк Милковский всё же сумел взять себя в руки, приказал разделиться на небольшие группы и каждой группе самостоятельно прорываться в район Святой Екатерины (polsk. Świętej Katarzyny). С 11 по 13 сентября небольшим, отдельным группам удалось выйти из окружения, просочившись сквозь немецкие боевые позиции. Но большинству солдат и офицеров не повезло и они либо погибли в бою, либо попали в плен. Часть бойцов скрывались в Сьвентокшиских горах примерно до середины ноября 1939г., после чего сложили оружие. Некоторым удалось прорваться в восточном направлении и переправиться через Вислу.

С минимальными потерями и в организованном порядке удалось прорваться сквозь немецкие боевые позиции только 3-му эскадрону, которым командовал поручик Юлиуш Циосиньский. Пытаясь пробиться на восток, 3-й эскадрон участвовал в ряде стычек с немцами и был распущен лишь 29 сентября, когда до командира дошла весть о капитуляции Варшавы.

Разгром 23-го полка, как и всей северной группировки армии «Prusy», был следствием целого ряда ошибок, допущенных генералом Доб-Бернацким, который не сумел справиться со стоявшими перед ним сложными задачами. Он отдал целый ряд противоречивых, взаимоисключающих приказов, чем внёс путаницу в управление войсками, которым пришлось вести боевые действия обособленно друг от друга. Например 7-го сентября Доб-Бернацкий приказал командирам частей северной группировки армии «Prusy» отступать к переправе под Мацеёвицами. Сам же, со своим штабом, переправился через Вислу и остановился в Пулавах, тем самым потеряв связь с вверенными ему подразделениями. Такие действия генерала, на мой взгляд, скорее всего являлись следствием отсутствия разведданных о противнике и незнанием быстро менявшейся обстановки на фронте.

И в заключение о судьбе знамени полка. Скажу сразу, что точной информации по этому вопросу нет, существуют две версии. Первая версия гласит, что 10 сентября 1939 года ком. полка п-пк. З.Милковский передал знамя под опеку командиру взвода связи поручику Хенрику Ромашевскому, который, в свою очередь, поручил его своему заместителю, капралу Станиславу Боровицкому. Избежав плена, капрал Боровицкий проживал в деревне Жэньсава, около Рудника-Ченстоховского. Вроде бы флаг сгорел во время пожара его дома в 1945 году.

Вторая версия гласит, что якобы ротмистр Юзэф Козицкий, находясь в немецком плену, утверждал, что жена командира полка Зофья Милковская написала ему письмо, в котором сообщила, что «полковой платочек» передал ей на сохранение какой-то капрал связист из 23-го полка (С.Боровицкий?). Как видим, обе версии дополняют одна другую и выглядят вполне правдоподобно. Зофья Милковская погибла во время Варшавского восстания, унеся с собой тайну полкового знамени. И ещё, на одном польском историческом форуме я прочитал, что как будто кто-то из местных жителей вспоминал, что после кровопролитных боёв под Пшисухой он видел, как немцы тащили по земле древко от польского знамени, но полотнища на древке не было. Из этого можно сделать вывод, что знамя 23-го полка немцам захватить не удалось.

КОМАНДИРЫ 23-ГО ПОЛКА:

• Полковник Францишек Качковский (1920-1921).
• Подполковник Витольд Лада-Заблоцкий (1921-1922).
• Полковник Мариуш Заруский (1922-1923). 
• Подполковник Станислав Райс-Райзенхорст (с марта по июнь 1923г.).
• Подполковник Александр Зелио (1923-1928).
• Подполковник Казимеж Духновский (1928-1931).
• Подполковник Юзэф Сьверчыньский (1931-1938).
• Подполковник Зыгмунт Милковский (1938-1939). 

НАГРУДНЫЙ ЗНАК 23-ГО ПОЛКА ГРОДНЕНСКИХ УЛАНОВ

Автором эскиза знака является второй командир полка подполковник Витольд Лада-Заблоцкий. Разработанный им в 1922 году нагрудный знак представляет собой мальтийский крест оранжевого цвета, в углах которого размещено 4 орла. Размер знака 38Х38мм. Офицерский вариант изготавливался из серебра, с эмалевым покрытием. Для рядовых и подофицеров – из никеля. Образец знака был выполнен в мастерской В.Гонтарчика и Я.Кнедлера в Варшаве, а затем их изготовлением занимался Т.Филиповский из Вильно. Решение о присвоении нагрудного знака принималось, на основании регламента, комиссией, состоявшей из командира полка и пяти офицеров, которые тщательно рассматривали каждую кандидатуру. Офицеры могли претендовать на знак не ранее чем через 2 года службы в мирное время, и через 1 год в военное время. Кандидат не должен был иметь взысканий, наложенных офицерским судом чести. Рядовым знак выдавался после года службы, по ходатайству командира подразделения (эскадрона). Все знаки имели выгравированный на обороте номер, а офицерские ещё и фамилию владельца. Носился на левой стороне груди. Вручение происходило во время полкового праздника (первого июня), либо, в отдельных случаях, во время увольнения в запас. Вторая версия регламента была утверждена 21.6.1929 года, и ещё более ужесточила условия награждения полковым знаком.

СПИСОК ОФИЦЕРОВ 23-го КАВАЛЕРИЙСКОГО ПОЛКА ГРОДНЕНСКИХ УЛАНОВ, ПО СОСТОЯНИЮ НА 1 СЕНТЯБРЯ 1939г.

• Зыгмунт Милковский – подполковник, командир полка.
• Эдвард Писуля – майор, зам.ком. полка (нач. штаба).
• Станислав Русецкий – майор, квартирмейстер (зам. по тылу).
• Антони Слапчиньский – ротмистр, адъютант командира полка.
• Ромуальд Радзевич – подпоручик, офицер штаба полка.
• Шченсны Рожаловский – ротмистр, офицер штаба полка.
• Вацлав Косиньский – ротмистр, офицер по вооружениям и газовой защите.
• Ежи Яздовский – подпоручик, офицер штаба полка.
• Тадэуш Шиманкевич – ротмистр, командир хозяйственного эскадрона.
• Михал Сковроньский – хорунжий, нач. прод. службы полка.
• Владыслав Чарноцкий – поручик, начальник финансовой службы полка.
• Антони Клопотовский – поручик медицинской службы.
• Чеслав Войцеховский – поручик, ветеринарный врач.
• Юзэф Круль – ксёндз, полковой капеллан.

1-й ЭСКАДРОН

• Юзэф Козицкий – ротмистр, командир эскадрона.
• Ян Вильтовский – поручик, командир взвода.
• Тадэуш Барковский – подпоручик, командир взвода.
• Миколай Лапиньский – подпоручик, командир взвода.

2-й ЭСКАДРОН

• Зыгмунт Мацкевич – ротмистр, командир эскадрона.
• Зыгмунт Романовский – поручик, командир взвода.
• Маршевский – подхорунжий, командир взвода.
• Цезарий Халлер де Халленбург – подпоручик, командир взвода.

3-й ЭСКАДРОН

• Юлиуш Циосиньский – поручик, командир эскадрона.
• Здзислав Сас-Билиньский – подпоручик, командир взвода.
• Кароль Рожицкий – подпоручик, командир взвода.
• Юзэф Липковский – подпоручик, командир взвода.

4-й ЭСКАДРОН

• Болеслав Яновский – поручик, командир эскадрона.
• Марианн Джевецкий – подпоручик, командир взвода.
• Славомир Здроевский – подпоручик, командир взвода.
• Немчинович – поручик, командир взвода.

ЭСКАДРОН ТЯЖЁЛЫХ ПУЛЕМЁТОВ

• Борис Штарк – поручик, командир эскадрона.
• Ежи Кубин – поручик, командир взвода.
• Виктор Яцкевич – подпоручик, командир взвода.
• Ежи Яздовский – подпоручик, командир взвода.

СПЕЦИАЛЬНЫЕ ПОДРАЗДЕЛЕНИЯ

• Юзэф Огонэк – поручик, командир противотанкового взвода.
• Чеслав Шурмяк – поручик, командир велосипедного взвода.
• Хенрык Рымашевский – поручик, командир взвода связи.

ПОДРАЗДЕЛЕНИЯ 23-го ПОЛКА, НАХОДИВШИЕСЯ В ДРУГИХ МЕСТАХ, И ПОДЧИНЯВШИЕСЯ НЕПОСРЕДСТВЕННО КОМАНДОВАНИЮ ОКРУЖНОГО КОРПУСА №III. 

• Вацлав Урсын-Шантыр – ротмистр, командир маршевого эскадрона (Новая Вилейка). 
• Конрад Шуман-Шумский – поручик, командир маршевого эскадрона. 
• Бернард Романовский – ротмистр, командир запасного эскадрона (Гродно).

ОФИЦЕРЫ 23-го ПОЛКА, РАССТРЕЛЯННЫЕ НКВД

• Полковник Юзэф Сьверчыньский – Старобельск
• Капитан, вет. службы Эугениуш Демитриюк – Козельск
• Ротмистр Казимеж Левак – Старобельск
• Ротмистр Юзэф Штуковский – Козельск
• Поручик резерва Тадэуш Копалиньский
• Поручик Эдвард Людомир Краёвский-Кукель – Старобельск. Этот офицер наш земляк,
  он родился 19.VIII.1909 в Анкудах. В 1934 году в звании поручика служил в 23-м полку
  Гродненских уланов в должности командира взвода. Начало второй мировой войны встретил в должности дежурного офицера Виленской бригады кавалерии.
• Поручик резерва Марианн Санок – Козельск
• Поручик Казимеж Шалевич – Старобельск
• Поручик Зыгмунт Варпеховский – Старобельск
• Поручик резерва Тадэуш Барковский – Козельск
• Подпоручик резерва Зыгмунт Рудницкий – Козельск
• Подпоручик резерва Витольд Савицкий – Козельск

СУДЬБЫ НЕКОТОРЫХ ОФИЦЕРОВ И ПОДОФИЦЕРОВ 23-го ПОЛКА

1) МАРИУШ ЗАРУСКИЙ - третий командир полка, полковник, позже бригадный генерал. Был всесторонне одарённым человеком и хорошим наездником. Превосходно держался в седле. Заруский влялся автором двух кавалерийских регламентов-наставлений по технике верховой езды. Увлекался поэзией, изобразительным исскуством, художественной фотографией. Биография Заруского очень богата. За свою жизнь он успел побывать ссыльным, легионером, уланом, генералом, адъютантом президента, моряком, путешественником, популяризатором лыжного спорта и горного туризма. Организовал в Татрах добровольную спасательную службу. По свидетельствам сослуживцев, был верующим человеком и этого не скрывал. В день прощания Заруского с 23-м полком, он попросил нового командира, чтобы тот отменил наказания провинившимся в этот день, и освободил находившихся на гауптвахте уланов. 31 марта 1940 года, уже будучи 73-х летним стариком, Заруский был арестован НКВД во Львове, где он скрывался под чужой фамилией. Умер от холеры в тюрьме НКВД в 1941 году.

2) ЮЗЭФ СЬВЕРЧЫНЬСКИЙ (1893-1940). Должность командира 23-го полка он занимал с января 1931 и до 1938 года, когда был повышен в звании (полковник) и назначен главным инструктором и комендантом курсов повышения квалификации в «Центре подготовки Кавалерии», в Грудзёндзе. Имел следующие государственные награды: «Krzyż waleczny» (двукратно), «Złoty Krzyż Zasługi», памятная медаль за войну 1918-1921: «Polska Swemu Obrońcy», «Medal Dziesięciolecia Odzyskanej Niepodległości», межсоюзническая медаль «Médaille Interalliée». В сентябре 1939 года Сьверчыньский оказался в советском плену, и был помещён в концентрационный лагерь в Старобельске, в котором содержалось более 3800 офицеров Польской армии. Весной 1940 года полковник Сьверчыньский был убит в Харькове, как это было принято у коммунистов, выстрелом в затылок. Похоронен в Пятихатках. Кстати, там же, в Харькове, принял мученическую смерть и его младший брат, капитан артиллерии Винценты Бонавентура Сьверчыньский. 17 июля 2000 года останки жертв советского режима торжественно перезахоронили на «Мемориальном кладбище жертв тоталитаризма» в Харькове. Постановлением Президента Польской Республики от 5 октября 2007 года, полковнику Юзэфу Сьверчыньскому посмертно присвоено звание генерала бригады. Этого польского офицера мы по праву можем считать нашим земляком, потому что в 1935-1938 годах он служил и проживал в Поставах.

3) ЗЫГМУНТ МИЛКОВСКИЙ – подполковник, командир полка в 1938-1939г. Вместе с группой офицеров и солдат полка, в ночь с 11 на 12 сентября 1939 года вышел из окружения. До поздней осени партизанил в Свентокшиских горах, а затем вместе с майором Эдвардом Писулей, перебрался в Краков. Там занялся конспиративной работой, вступил в АК, где занимал ряд ответственных должностей. В 1944 году арестован немцами и помещён в лагерь Маутхаузен. Позже был переведён в лагерь Винер Нойдорф, где и был убит 6 апреля 1945г.

4) ЭДВАРД ПИСУЛЯ (1898 – 1945), майор. Перед войной, в августе 1939 года, был назначен заместителем командира полка, и прибыл на новое место службы в Поставы. В ночь с 11 на 12 сентября 1939 года, вместе с командиром полка З.Милковским и группой солдат и офицеров 23-го полка, ему удалось вырваться из окружения. До поздней осени 1939 года, Эдвард партизанил в Свентокшиских горах, а затем перебрался в Краков, где занялся конспиративной работой. Занимал различные должности в Армии Краёвой. В конце лета 1944 года вступил в так называемую Польскую Народную Армию (LWP), где был назначен командиром 3-го кавалерийского полка. Там был опознан и выдан кем-то из сослуживцев как бывший член АК. Умер 12.07.1945 года в Варшавской тюрьме, не вынеся жестоких побоев во время допроса.

5) ВАЦЛАВ УРСЫН-ШАНТЫР, в 1931г. поручик. В 1939-м ротмистр. 15 сентября 1939г. погиб в бою под Львовом.

6) СТАНИСЛАВ ЖУКОВСКИЙ, в 1931г. ротмистр. В1939 году, в звании майора, командовал 101м запасным кавалерийским полком. Был тяжело ранен в бою с советскими танками под Кадзеёвцами, около Сопоцкина. В ночь с 21 на 22 сентября 1939г. скончался от ран на руках у боевых товарищей.

7) ЮЗЭФ КОЗИЦКИЙ, в 1931г. подпоручик. В 1939 году ротмистр, командир первого эскадрона полка. В бою под Пшисухой попал в плен к немцам и до конца войны содержался в концентрационном лагере.

8) ХЕНРЫК БЯЛОКУР – подпоручик. Умер 23 июля 1938 года в возрасте 25 лет. Похоронен на кладбище в Поставах. Причина смерти неизвестна.

9) ВАРАКОМСКИЙ ВАЦЛАВ – ДОМИНИК – подпоручик. Родился в Сувалках. В 1935 году закончил школу подхорунжих кавалерии в Грудзёндзе, после чего получил направление в 23-й полк в Поставы. Умер 19 апреля 1937 года в возрасте 25 лет. Похоронен на кладбище в Поставах. Причина смерти неизвестна.

10) ГЖЕГОЖ ДРУХОВИНО - ротмистр, в 1939 году один из заместителей командира полка. По некоторым (косвенным) сведениям, когда полк убыл на фронт, Г.Друховино с несколькими уланами оставался в Поставах, в расположении полка. Дальнейшая его судьба неизвестна.

11) ЭДВАРД КИЛЬЧЕВСКИЙ - профессиональный подофицер (плютоновы) 23-го полка. Во время второй мировой войны командовал учебным взводом в отряде АК "Burza" (А.Бужинского), псевдоним "Ostrowski". В конце августа 1943 года расстрелян около озера Нарочь по приказу Фёдора Маркова, командира советской партизанской бригады "им. К.Ворошилова".

12) СТАНИСЛАВ ЯКУБОВСКИЙ – выпускник юридического факультета Виленского университета. В 1932-1939г. работал чиновником военной администрации в Поставах. 23 августа был направлен в 23-й полк на должность командира взвода. Принимал участие в сражении полка с немцами под Пшисухой. В 1943 году в качестве командира взвода принимал участие в битве под Ленино, где был ранен. Службу в армии ПНР закончил в звании майора.

БАЙКИ О 23-м ПОЛКУ

1. В начале 20-х годов в 23-м полку служил ротмистр Станислав Чучелович, белорус, бывший офицер царской армии, кавалер российского ордена Святого Георгия, польского ордена «Virtuti Militari» и «Krzyż waleczny». Был он высокого роста, широкоплечий, с постоянно красным лицом (видимо любил выпить) и низким голосом. Когда был введён в действие новый

Ротмистр Чучелович. Фрагмент фото

регламент кавалерии, то в 23-й полк прибыла комиссия из вышестоящего штаба. На месте было решено подвергнуть проверке эскадрон ротмистра Чучеловича. Была объявлена учебная тревога, а эскадрону предписано совершить марш из пункта «А» в пункт «Б». Командир ехал верхом на коне, в голове колонны, в окружении членов комиссии. Последовала вводная: «На эскадрон пикируют два неприятельских аэроплана. Какие будут действия командира в соответствии с новым регламентом кавалерии?». Чучелович пробормотал: «От уж сволочи эти большевицкие пилоты, ну я им покажу!». Повернувшись в седле к уланам, он скомандовал своим громовым голосом: «В кусты, ё. вашу мать!». Естественно, что после этого он был уволен из армии в резерв, как не прошедший проверку.

2. В детстве я услышал трогательную историю, касающуюся 23-го полка. Она запала в мою память. Правда это, или может чья то выдумка, я не знаю. Якобы, когда 24 августа полк убыл на запад, то в конюшнях остались 10-20 лошадей. Присматривать за ними и за пустой казармой были оставлены несколько уланов. Когда 18 сентября в Поставы вошли советские танки, то уланы открыли двери конюшен и лошади разбрелись по округе. Вскоре в расположение полка явилась «комиссия», чтобы перенять имущество. Русские были недовольны тем, что там не оказалось лошадей. Кто-то из комиссии раньше служил в кавалерии. Он взял трубу и стал играть кавалерийский сигнал «построение» (или что-то в этом роде). И лошади вернулись. И не только вернулись, но и построились на плацу в ровную шеренгу. Поставчане, которые это видели, плакали. 23-й кавалерийский полк к тому времени уже погиб в боях под Пшисухой, а лошади ещё выполняли последнюю команду на полковом плацу в Поставах.

Источники:

• Henryk Smaczny "Księga kawalerii polskiej 1914 - 1947. Rodowody-barwa-broń", wyd. w 1989 r.
• Bohdan Królikiewicz "Ułańska jesień" wyd. w Lublinie w 2005 r.
• „Zarys historji wojennej pułków polskich 1918-1920. 23 Pułk Ułanów Grodzieńskich”.
• Wspomnienia (pamiętnik) Koetana Rożnowskiego.
• Воспоминания жителей Поставского района Беларуси.
• Henryk Żebrowski: "Monografia wsi Michnicze".
• Различные тематические польскоязычные сайты из Интернета. 

Статья впервые была опубликована 14.07.2012 г. в блоге на сайте «Westki info». Редкие фотографии солдат и офицеров 23-го полка можно посмотреть на польскоязычной версии моего блога "Miasto Postawy i okolice" http://postawyiokolice.blogspot.com/2011/06/23-puk-uanow-grodzienskich-z-garnizonu.html Охотно опубликую фотографии из семейных альбомов, присланные читателями.

Боевой путь и место гибели 23-го полка

Знамя 23-го полка. Рисунок Анджея Езёрковского из 26 тома "Большой книги польской кавалерии".

Лучайская Государственная Сельскохозяйственная Школа

Сельскохозяйственная школа в Лучае. Фото 1926 года

28 декабря 1925 года Польский Сейм принял закон "О wykonaniu reformy rolnej", т. е. о проведении сельскохозяйственной реформы. В рамках исполнения этого закона началась хуторизация Западно-Белорусской деревни и ликвидация сервитутов, совместного с помещиком владения землёй. Максимальный размер земельных участков в восточных воеводствах страны ограничивался тремястами гектарами. За отчуждаемые "излишки" землевладельцам выплачивалась компенсация. В случае отказа, закон предусматривал механизм принудительного выкупа.

При помощи реформы власти стремились решить несколько проблем. Во-первых – ликвидировать так называемый "земельный голод", нехватку земли, тем самым сократив и безработицу на селе. Во-вторых, создать благоприятные условия для развития сельского хозяйства. В ходе реформы купить землю могли и середняки, и даже бедняки, так как на эти цели выдавались льготные кредиты.

Ещё одной острой проблемой села в 20-е и 30-е годы ХХ века была его перенаселённость, переизбыток рабочих рук. Поэтому многие крестьяне отправлялись на заработки в Прибалтику – в Латвию и Эстонию, и даже в такие далёкие страны как Аргентина и США. Конечно, жители Виленщины или Новогрудчины ехали за границу не от хорошей жизни, но, по крайней мере, у них был выбор, которого колхозники-рабы в БССР не имели.

Ещё до реформы известный польский публицист В.Битнер активно призывал власти к развитию сельскохозяйственного образования в восточных воеводствах страны. Подобные мысли можно встретить также в трудах экономиста и публициста, ректора Высшего Сельскохозяйственного Училища, министра сельскохозяйственных реформ в правительстве В. Грабского, Здислава Людкевича, который подчёркивал необходимость внедрения новых передовых технологий ведения сельского хозяйства, призывал к наделению крестьян землёй за счёт угодий крупных землевладельцев.

Эти идеи, собственно говоря, во многом и легли в основу вышеупомянутой реформы, которая очень скоро стала приносить свои плоды. В западно-белорусской деревне появились крепкие крестьяне-фермеры, продукция которых пользовалась заслуженным спросом не только на внутреннем рынке, но и во многих Европейских странах, куда отправлялась на экспорт.

Например, одной из интенсивно развивавшихся отраслей на западно-белорусских землях было сыроварение. Директор довоенной с/х школы в Жешове Ян Личневский уже после Второй Мировой войны писал: «На протяжении нескольких десятилетий, литовское, а точнее белорусское сыроварение развивалось довольно значительно и добыло себе большую славу. К сожалению, традиционные западно-белорусские сыры не пережили приход «вторых Советов».

Предвоенная статистика беспристрастно свидетельствовала, что, например по Поставскому повету урожайность зерновых достигла уровня Франции, а по многим другим культурам даже опередила США. Теперь это звучит как фантастика, но так было. Внутренний рынок быстро насытился дешёвыми продуктами питания. В 30-е годы 1кг. чёрного хлеба стоил в среднем 0,2 зл., 1кг. ситного – 0,25зл., сдобные булочки – 1-2 гроша за шт., 1кг. сала – 1,4 зл., 1 кг. говядины – 0,7зл., 1кг. сливочного масла 2 – 2,5 зл., 1 литр молока – 0,1зл, яйцо – 3 гроша, хорошую корову можно было купить за 50 зл., 

В стране стали создаваться различные сельскохозяйственные учебные заведения, целью которых была подготовка грамотных кадров для села. Так, в местечке Лучай, Поставского повета Виленского воеводства, появилась Государственная Сельскохозяйственная Школа, выпустившая за годы своего существования около 500 специалистов.

Впрочем, на Поставщине она не была первой. В Маньковичах, при имении князя Друцкого-Любецкого (в Воронце), до первой мировой войны также работала с/х школа. Её выпускником, в частности, был Миколай Навойчик, который в 30-е годы ХХ века работал специалистом в имении графа Тышкевича.

Первым директором Лучайской с/х школы, по некоторым сведениям, был агроном Даниэль Имеля. Обучение было платным. В середине 30-х годов ежемесячная плата составляла 25 злотых. Выходцам из малоимущих семей учёбу оплачивала Виленская Сельскохозяйственная Палата (Wileńska Izba Rolnicza).

Интересные воспоминания о Лучайской с/х школе оставил её бывший выпускник Юзэф Толканович. В своей книге «Судьба человека» (Człowieczy los), экземпляр которой мне любезно подарил его сын, он пишет: «Моя родная деревня (Мякчилы) [...] находилась в 12 км от советской границы, на территории гмины Долгинов Вилейского повета. В 1938 г. я был принят в Лучайскую Государственную Сельскохозяйственную школу, которая располагалась на Поставщине, при дороге, ведущей из Дунилович на Поставы. До моей родной деревни было 70 километров. В школу я добирался на поезде со ст. Будслав, через Крулевщизну, Глубокое, и далее – до станции Воропаево. Потом нужно было преодолеть пешком 8 км. по сельской, ухабистой дороге, вьющейся среди живописных зелёных холмов.

Школьные строения удивительным образом гармонично вписывались между двумя озёрами: Лучайским с северо-западной стороны, и Лисицким с юго-восточной. Двухэтажное здание стояло на возвышенности, и представляло собой прекрасный шедевр архитектуры. С западной стороны имелся балкон, а на фасаде, над парадными дверями, была прикреплена вывеска «PAŃSTWOWA SZKOŁA ROLNICZA», которая виднелась издалека.

Школе принадлежали 60 гектаров земли, через которые пролегала дорога, ведущая из Дунилович на Поставы. Вблизи располагались хозяйственные постройки, овощные плантации и теплица. На другой стороне дороги был фруктовый сад, пахотные угодья и луга, за которыми лежала деревня Германовичи, а чуть дальше – Карповичи. С южной стороны, за мостиком через ручей, соединявшим оба озера, находились деревни Гавриловичи и Васевичи. По воскресным и праздничным дням люди из окрестных деревень группами шли на Мессу в старинный и очень красивый Лучайский костёл.

Школьный хозяйственный двор представлял собой форму квадрата под общей крышей. Там находились коровник, конюшня, небольшая столярная мастерская, овчарня, молочная станция и амбар. Для обеспечения учебного процесса школа содержала около 30 коров польской бурой породы, 3 пары лошадей, около 30 свиней и столько же овец. Нас обучали ведению сельского хозяйства, садоводству, животноводству, пчеловодству и овощеводству, а так же ведению бухучёта в сельскохозяйственном производстве. Мы так же изучали механизацию сельскохозяйственных работ.

Школа не имела водопровода и канализации, поэтому воду нам приходилось доставлять в бочках из озера. Мы её заливали в фильтрационную установку, находившуюся в пристройке. Доставка воды являлась дополнительной обязанностью учащихся. Как и все ближайшие окрестности, школа также не была электрифицирована. Поэтому в вечернее время занятия проходили при свете керосиновых ламп с округлыми фитилями.

Изнутри здание было очень обширным и вместительным. В партере находился просторный холл, в котором проводились ежедневные построения и поверки. Если повернуть направо, то за дверью располагалась канцелярия, а за изгибом холла были ещё и другие помещения, квартиры преподавателей. С левой стороны находился гардероб, умывальная комната, столовая и кухня.

На второй этаж вела широкая дубовая лестница, с резными перилами. По левую сторону от лестницы, на втором этаже, была большая аудитория для лекций и спальня для студентов. При входе в аудиторию, с левой стороны стояла большая доска, а с правой – высокая, с двумя ступеньками, кафедра для преподавателя [...]. Со спальни был выход на просторный балкон. Аудитория для лекций вмещала одновременно 60 человек. С правой стороны находились учебные кабинеты физики, химии, механики, а так же большая библиотека.

Живописная липовая аллея тянулась от школы до костёла, и далее до администрации гмины, почты, и на площадь, на которой была пара магазинчиков.
На окраине Лучая, с северной стороны, находилось небольшое кладбище. Там похоронен заслуженный для всей страны человек, отец директора школы Эдмунд Знатович, автор прекрасной монографии о Лучае, машинописная копия которой хранилась в нашей библиотеке. Мы могли её читать, но только в читальном зале[…].

В Лучайскую с/х школу принимали мальчиков в возрасте от 14 до 18 лет, но иногда брали и немного старших. Молодёжь была в основном деревенская. После окончания учебного заведения многие намеревались работать на родительской земле. Но так было не всегда. Некоторые искали работу в крупных имениях, в администрации поветов и гмин. Другие устраивались на крупные молочные фермы. Большинство студентов были выходцами из польских семей, но были и белорусы, и даже русские староверы. Всех нас объединяла искренняя дружба.

Большинство учащихся были из Поставского, Вилейского и Дисненского поветов. Обучение длилось год, и делилось на 2 семестра – зимний и летний. Торжественное окончание школы приходилось на 1 ноября, после чего полагалась обязательная годичная практика в каком-нибудь большом хозяйстве. Самым способным студентам такая возможность предоставлялась на месте, в Лучае.

Дисциплина была суровая. На утреннюю поверку дежурный поднимал нас в половине шестого утра, а животноводческую группу ещё на час раньше. Нужно было быстро одеться, заправить кровать, спуститься на первый этаж в умывальную комнату и быстро умыться холодной водой, тёкшей самотёком по трубе из фильтрационной установки. В 7.00 завтрак и после короткого перерыва начинались занятия, длившиеся до 12.00.

Около 13 часов по расписанию был обед. Затем, после короткого перерыва, начинались практические занятия по земледелию, огородничеству, скотоводству, а так же в группах: в мастерской и в хозяйственной. Задачей последней была доставка воды и дров в здание школы. Работа в группах длилась две недели, после чего происходила смена вида деятельности. Руководили группами практиканты – выпускники нашей школы.

Физический труд продолжался до 17.00 часов. Исключением являлись праздничные дни, когда работали только две группы – животноводческая и хозяйственная. По завершении всех работ мы ужинали, после чего занятия продолжались ещё до 20 часов. Затем, согласно расписанию, была самостоятельная подготовка по усвоению заданного материала. В 22 часа дежурный объявлял вечернюю поверку, после которой все вместе исполняли «Wszystkie nasze dzienne sprawy», и гасили свет.

Преподавательский состав Лучайской с/х школы состоял из 6 человек:

• Станислав Знатович – директор школы и преподаватель механихации сельского хозяйства.
• Инженер Болеслав Бычевский – доктор, с/х работы.
• Инженер Казимеж Чеховский – огородничество, пчеловодство.
• Антоний Фелицкий – ботаника, химия.
• Зофья Знатович, полонистика, история, математика.

Каждую субботу мы посещали Римскую баню, которая находилась около озера, рядом с башней. Летом частенько купались в озере, вода в котором была настолько чистой, что, погрузившись в неё по шею можно было увидеть стопы своих ног. Озеро было очень глубоким, и иногда случались несчастные случаи, утопления. Поэтому для безопасности, во время коллективного купания, на озеро выплывали две лодки со спасательными средствами.

По воскресеньям мы посещали Мессу в Лучайском костёле, а по праздникам (3 мая, 11 ноября) торжественно отправлялись туда колонной, со школьным знаменем. Обязательным предметам была военная подготовка, которую нам преподавал подофицер Корпуса Охраны Пограничья (КОП). Недалеко от школы было стрельбище. Молодёжь с воодушевлением принимала участие во всякого рода спортивных соревнованиях. Нас воспитывали в духе патриотизма и любви к своей Родине.

Школьное подсобное хозяйство, которым руководили профессионалы, приносило обильные плоды. Окрестные крестьяне охотно приобретали у нас саженцы растений и молодняк домашних животных. […]. Учебное заведение было оснащено самым современным сельскохозяйственным инвентарём и приспособлениями, как для ручной, так и для механической обработки земли и растений: в основном – Американского производства. После каждого применения, учащиеся его тщательно чистили и консервировали.

В Лучайской с/х школе также проходили ежегодную практику студенты Виленского университета имени короля Стэфана Батория […].

В конце июля 1939г. дирекция организовала для нас экскурсию на озеро Нарочь, где мы катались на яхтах и лодках, а потом ели копчёного угря, приготовленного на местной коптильне. Издали видели красивое здание дачи, над которой развевался большой польский флаг. В это время там находился контр-адмирал флота Юзэф Унруг. (Józef Unrug, 1884-1973, польский контр-адмирал, в 1925-1939г. командующий флотом). Это обстоятельство нас немного успокоило, потому что последнее время циркулировали слухи, что будто бы скоро начнётся война. Но по возвращению в Лучай состояние тревоги вернулось снова. Люди говорили, что с сопредельной Советской стороны границы будто бы слышен какой то подозрительный лязг и шум моторов […].

Вдруг наступил тот страшный день – 1 сентября 1939 года! Лавины гитлеровцев двинулись на нашу любимую Родину, которая только стала возрождаться после первой мировой войны. Захлебнулся бедный народ слезами и кровью! А через три неполных недели появился кровавый «освободитель порабощённых народов», который тоже двинулся вглубь нашей страны […].

Вскоре во двор Лучайской с/х школы въехали тяжёлые, пахнущие нефтью советские танки…. Своими гусеницами они подавили цветущие клумбы и декоративные кустарники. Мы стояли и беспомощно смотрели на всё это, а из глаз текли слёзы отчаяния. [...].
Нашим преподавателям выпала страшная судьба. Инженер Казимеж Мурашко какое то время ещё работал агрономом в Вилейке, но вскоре его арестовали и все следы по нём затерялись. Инженера Казимежа Чеховского, вместе с женой и маленьким ребёнком, вывезли в глубь России. Подобная участь постигла и инженера Болеслава Бычевского, а так же жену директора школы Зофью Знатович. Её муж, директор школы Станислав Знатович, как офицер запаса в 1939 году был призван в армию. Антоний Фелицкий успел перед войной уехать в Пельплин… [...].

P.S. Автор этих уникальных воспоминаний – Юзэф Толканович, во время 2-й мировой войны был партизаном Армии Краёвой (АК), воевал в 1-й роте бригады «Narocz». Награждён «Серебряным Крестом Заслуги», «Партизанским Крестом» и «Крестом АК». В новой Польше продолжил учёбу и работу по специальности. Он является автором многочисленных научных публикаций. В молодости Ю.Толканович увлекался поэзией. Его стихи печатались как в Польских, так и в ряде зарубежных изданий. Последние годы своей жизни провёл в Олецко (Польша).

Использованные источники:
• Józef Tołkanowicz „Człowieczy los”, «Wydawnictwo Antyk, Marcin Dybowski», 2008.
• Книга «Памяць» по Поставскому району, изд. «Белта» 2001г.
• Статья историка И.Мельникова: «Между Западом и Востоком».
• Различные сайты из Интернета, по данной тематике. 

Книга Юзэфа Толкановича „Człowieczy los”.

Лучайская Государственная Сельскохозяйственная Школа. Фото из интернета.

Лучайская Государственная Сельскохозяйственная Школа. Фото (1939) с сайта Radzima org.