В сентябре 1939-го

17 сентября 1939 года – трагическая дата в истории нашего края. 79 лет тому назад, в 4 часа утра, Советская армия вероломно вторглась в Польшу, которая в это время вела кровопролитную оборонительную войну с нацистской Германией. 

Соседи с востока пришли как союзники нацистской Германии, в соответствии с ранее подписанным договором, чтобы захватить восток страны и присоединить его к своей бесчеловечной «империи ГУЛАГ», к СССР. Советские солдаты и офицеры обращали на себя внимание местных жителей не только своим затрапезным внешним видом, но и животной ненавистью ко всему, что ассоциировалось с Польшей. Было видно, что политруки хорошо промыли им мозги.

С первых дней советской оккупации начались репрессии. В первую очередь подлежали аресту военные, полицейские и чиновники высшего и среднего звена. Но это было только началом великих страданий и больших испытаний, которые выпали на долю народа. После довольно хаотичных арестов первых дней, позже начались спланированные и тщательно подготовленные массовые аресты тысяч и тысяч невинных людей. Одних пытали и расстреливали, других приговаривали к длительным срокам лишения свободы, третьих депортировали в отдалённые и малопригодные для жизни районы своей мрачной империи, тем самым обрекая их на смерть от истощения и болезней.
 
Бывший житель Волковыска Ян Виленец вспоминал: «…машина террора и репрессий работала с удвоенной силой, ночные аресты и вывоз целых семей продолжались без перерыва. Тюрьмы и приспособленные под это помещения были переполнены, потому что поезда не успевали вывозить несчастных. За период 1939-1941г. было вывезено в Сибирь и Казахстан около миллиона человек…. На Запад шли эшелоны с пшеницей для Германии, а на Восток в Сибирь – с жертвами террора…».

Лишь немногим бывшим представителям власти, интеллигенции, военным, землевладельцам,
или просто состоятельным польским гражданам, удалось избежать этой печальной участи. Одним из таких счастливчиков оказался наш земляк, владелец турбазы на берегу озера Нарочь, Юзэф Сутоцкий. Вот его история, которую он в 1940 году, находясь в эмиграции в Париже, рассказал своему другу Мечиславу Лисевичу, польскому писателю, поэту и сценаристу:
– Меня перехватили под Поставами, когда я на своём автомобиле бежал в Вильно.
– Помещик, пан … а ну вылезай! – крикнул какой-то советский солдат, направив на меня свою винтовку с примкнутым штыком. Тут подбежало ещё несколько солдат. Удивительно, но вели они себя довольно спокойно, не ограбили, не попытались у меня что-нибудь отобрать. Столпившись, они начали совещаться, что же со мной делать. В это время четверо из них, с калмыцкими чертами лица, продолжали меня охранять, направив на меня свои винтовки.

Наконец, один из солдат стал кричать в направлении ближайшего дома:
– Иван, Иван! Иди сюда, есть работа! Мы поймали помещика! Из дома вышел мужчина в фуражке набекрень, который стал приближаться к моему автомобилю. На его мундире я не увидел никаких знаков различия, по которым можно было бы судить кто он такой. При виде его у меня учащённо забилось сердце и я начал тихонько молиться: «Pod Twoją obronę uciekamy się…. Когда закончил, то уже не боялся и был готов к любому повороту судьбы.

Иван внимательно посмотрел на меня, потом подошёл к группе солдат, и у них снова началось совещание, что со мной делать. Наконец я услышал его громкий голос: – всё должно быть по закону! Ещё он что-то сказал солдатам, которые меня охраняли и те сразу отошли в сторону. Иван сказал, чтобы я ехал в Вильно и там немедленно явился к какому-то комиссару, фамилию которого я уже не помню. Ну а в результате, как вы видите, я оказался тут, в Париже…''.

Надо сказать, что опасения Ю.Сутоцкого были не безосновательными. Например, автомобиль генерала Юзефа Ольшины-Вильчиньского в окрестностях Сопоцкина тоже остановили на дороге советские солдаты. Генерала и его адъютанта ограбили, раздели, и почти сразу же зверски убили.

Таких примеров в сентябре 1939 года было достаточно. Фраза Ивана «всё должно быть по закону» скорее всего означала, что и под Поставами среди советских военных были такие, которые предлагали расстрелять задержанного на месте. Тем более, что в тот день под Поставами уже произошло убийство местного крестьянина П.Жука, на велосипед которого позарился красноармеец Миронов. Но командир по имени Иван приказал отпустить Сутоцкого без охраны в Вильно. Он конечно же прекрасно понимал, что ни к какому комиссару "помещик" там не явится и скроется. Этот неизвестный Иван видимо оказался порядочным человеком и сознательно спас Сутоцкому жизнь. Такая вот история.

                                                 

Спорт в довоенных Поставах

Значок гимнастического общества "Sokół"

В 1925 году Поставы стали центром одного из восьми поветов Виленского воеводства. Тогда же в местечке было основано "гнездо Сокола", местное отделение гимнастического общества Сокол (Sokół), которое являлось старейшей польской спортивной организацией, целью которой была популяризация физического воспитания и спорта среди населения. Возглавил Поставское "гнездо Сокола" г-н Турчинович. Вскоре под эгидой Сокола в Поставах появились футбольный, теннисный, велосипедный и байдарочный спортивные кружки.

В январе 1926 года был создан спортивный кружок зимних видов спорта, для которого в Вильне закупили санки и оборудовали санную трассу на Гарбарке. Той же зимой члены Сокола приобрели несколько пар коньков и обустроили на озере общественный каток.

17 мая 1929 года на рынке в Поставах состоялась региональная выставка лошадей, которая вызвала живой интерес у публики. Выставка завершилась забегом на 2 км по пересечённой местности на лёгких повозках с грузом весом в 450 кг. Победители получили ценные призы в виде разного сельскохозяйственного инвентаря. На мероприятии присутствовал представитель с/х отдела поветового староства господин Чернявский, а также члены правления поветового Крестьянского союза.

В июне 1929 года поветовый комитет PW i WF (довоенная польская молодёжная организация, целью которой была подготовка молодёжи к службе в армии, что-то вроде советской ДОСААФ) организовал в Поставах соревнования по лёгкой атлетике, в которых приняли участие представители спортивной общественности со всего повета. Среди участников была также команда Поставского полицейского спортивного клуба. По завершении соревнований состоялся товарищеский матч по футболу между командами Постав и Воропаева. Со счётом 3:1 победили Поставчане.

3 и 4 августа 1930 года под патронажем PW i WF в Поставах состоялся праздник спорта, в котором приняли участие представители Стрелецкого союза (ŹS), Союза польской молодёжи (ŹPM), Полицейского спортивного клуба (PKS) из Постав, а также школьных клубов из Воропаева, Лучая и Постав. Торжественное открытие праздника спорта состоялось вечером в пятницу, когда к собравшимся участникам обратился с речью староста повета Виктор Недзьвецкий, а оркестр местной пожарной команды исполнил специальный военный сигнал-мелодию, так называемый «capstrzyk», призывающий к вечерней перекличке и отдыху.

В субботу утром начались соревнования по стрельбе и лёгкой атлетике. В командном зачёте победу одержал спортивный клуб полиции. Второе место занял спортивный клуб из Воропаева. В троеборье результаты были следующими: бег на 100 метров – первое место занял Юзэф Свиньски из Воропаева, второе место – Мечислав Свиньски из Воропаева. Прыжки в длину: 1-е место занял Францишек Косьница, 2-е место – Альбин Борыч (Поставвы). Броски гранаты: 1-е место Пётр Хорэк, 2-е место Юзэф Скорбут (Лучайская с\х школа). Кросс на 10 километров: 1-е место с результатом 57 минут и 55 секунд занял спортивный клуб из Воропаева, второе место Союз польской молодёжи из Лучая, показавший результат в 59 м. 34 сек., 3-е место занял Стрелецкий Союз (60 минут).

Бег на 300 метров: 1-е место занял представитель спортивного клуба из Воропаева Казимир Трацевский, 2-е место – Юзэф Гинтовт из Лучайского отделения Союза Польской Молодёжи, 3-е место – Мечислав Адамкович из Поставского отделения Союза Польской Молодёжи. Эстафета: 1-е место Стрелецкий Союз (Поставы), 2-е место – Союз Польской Молодёжи (Поставы). Индивидуальные показатели: 1-е место – Т.Трацевский спортивный клуб Воропаево, 2-е место – А.Хорбик из полицейского спортивного клуба (Поставы). Женщины: бег на 60 метров, 1-е место заняла А.Павловская из Союза Польской Молодёжи (Поставы), 2-е место Я.Сосновская из Союза Польской Молодёжи (Поставы). Прыжки в длину: 1-е место – А.Павловская, 2-е место – Я.Сосновская. Прыжки в высоту: 1-е место – М.Крынкель (СПМ), 2-е место А.Павловская (СПМ).

Команда поставской еврейской молодёжи по футболу. 1933 г. Из интернета

Завершился спортивный праздник товарищеским матчем по футболу между вышедшими в финал командами Постав и Воропаева. Со счётом 2:0 выиграли Поставчане. На соревнованиях в качестве почётного гостя присутствовал староста Виктор Недзьвецкий и начальник военкомата (WKU, Wojskowa Komenda Uzupelnień) майор Фильдорф. За состязаниями спортсменов также наблюдали сотни зрителей.

В июле 1935 года на стадионе PW i WF в Поставах состоялся товарищеский матч по волейболу между командой 23-го кавалерийского полка и «Спартой» Стрелецкого союза, завершившийся со счётом 30:10 в пользу «Спарты».

В том же месяце в Поставах прошёл «День коня». Под патронажем командования 23-го кавалерийского полка, стоявшего в местечке, были организованы скачки, в которых приняли активное участие также и представители местного отделения Кракусов. Кракусы (Krakusy) были довоенной элитной военизированной организацией, члены которой хранили дома оружие и часто выезжали на разного рода военные сборы и учения. За скачками наблюдали несколько сотен зрителей как из местечка, так и из окрестных деревень.

19 декабря 1935 года местное отделение Союза Офицеров Резерва организовало соревнования по стрельбе из пистолета, в которых приняли участие 30 офицеров резерва из 36, проживавших на Поставщине.

С 1935 по 1939 год в Поставах регулярно, осенью, отмечались Хубертовины (Hubertowiny), или Хубертус (Hubertus), праздник всадников, лесничих и охотников, который начинался с торжественного богослужения в костёле. Затем офицеры 23-го кавалерийского полка организовывали скачки, в которых, по предварительной записи, могли принять участие не только военнослужащие. Победитель получал памятную медаль (см. фото ниже).

25 октября 1935 года в беге святого Хуберта на дистанцию в 15 км приняли участие около 50 всадников. В качестве почётного гостя присутствовал маршал Сената Польши Александр Пристор. В 1938 году, 23 октября, в беге святого Хуберта приняли участие около 60 всадников. Кроме офицеров 23-го полка, в скачках участвовали также многочисленные гости. Праздник завершился награждением победителей и товарищеским вечером-встречей в салоне офицерского казино.

25 августа 1935 года правление местного отделения польского Стрелецеого Союза организовало на озере в Поставах соревнования по гребле на байдарках, участие в которых приняли 16 членов Стрелецкого Союза, а также 4 спортсмена, которые представляли другие общественные организации. Все участники были разделены на две группы: младшую и старшую. В младшей группе в заезде на 500 метров первое место занял Юзэф Павловский, который был награждён дипломом и спортивным костюмом. Второе место занял Тадэуш Вуйцик, а третье Альфонс Зенкевич, получившие дипломы.

В старшей группе в заезде на 500 метров первое место занял Томаш Вуйцик, второе место – Болеслав Кохановский, а третье Хасим Стайкович. Все трое получили дипломы и памятные значки. В заезде парных экипажей на 1500 метров первое место заняли Тадэуш Вуйцик и Болеслав Кохановский, которые прошли эту дистанцию за 10 минут и 40 секунд. Второе место, с результатом 11 минут, заняли Юзэф Павловский и Альфред Зенкевич. Третье место, с результатом 11 минут и 20 секунд, осталось за Ежи Маковским и Хасимом Стайкевичем. Победители были награждены дипломами и памятными значками. За соревнованиями наблюдали более 100 зрителей, собравшихся на берегу озера.

В августе 1935 года состоялись ежегодные соревнования по стрельбе из винтовки на кубок Воропаева. Председатель местного отделения Стрелецкого Союза г-н Станислав Петронь принял более 70 заявок от желающих принять в них участие. Соревнования начались с торжественного поднятия флага Стрелецкого Союза и короткой вступительной речи господина Петроня. По результатам стрельб первое место занял сам председатель г-н Петронь, второе – Юзэф Цывин представлявший Союз Резервистов, а третье Александр Петронь – служащий железной дороги. В младшей группе победителем стал Владислав Дзевалтовский. Победители соревнований получили кубки и дипломы.

Значок POS

Люди старшего поколения помнят, что во времена СССР был спортивный значок ГТО (Готов к Труду и Обороне) 3-х степеней. Чтобы его получить, надо было сдать спортивные зачёты, выполнить установленные нормативы. Нечто подобное было и в довоенной Польше, где учредили значок POS (Państwowa Odznaka Sportowa), то есть Государственный Спортивный Значок (см.фото).

Как и ГТО, значок POS имел три степени. Выдавался он воеводскими комитетами PW i WF (Przysposobieniе Wojskowe i Wychowaniе Fizyczne) по представлению поветовых отделений PW i WF. Вместе со значком, стоимость которого обладателю надо было оплатить из собственных средств, выдавалось также свидетельство, подтверждавшее право ношения этого значка.

Кстати, разглядывая старые довоенные фотографии, на груди у наших дедушек и прадедушек часто можно увидеть значки POS. В 30-е годы был даже написан марш POS, автором которого являлся капельмейстер 5-го сапёрного батальона Войска Польского Эдвард Май.

                                                                          Марш POS.

Накануне

Мечислав Лисевич (Mieczysław Lisiewicz 1887-1975) – ветеран польско-советской войны, офицер ВВС, пилот, польский писатель, сценарист и поэт, руководитель Львовских городских театров, автор ряда пьес, стихов и книг. Среди последних – книга "Нарочанские хроники", изданная в 1943 году в Шотландии. Лисевич был большим любителем озера Нарочь (Поставский повет) и в 30-е годы часто приезжал туда отдыхать, останавливаясь на турбазе, владельцем которой был его приятель Юзэф Сутоцкий.

В августе 1939 года, накануне 2-й мировой войны, Мечислав Лисевич вместе с женой в последний раз отдыхал на Нарочи. В одной из глав своей книги он рассказал о событиях и атмосфере, царившей там в последние мирные дни 1939 года. Ниже предлагаю читателям небольшой отрывок из его произведения (перевод с польского).

''Было это в августе 1939 года. По всей Польше уже в течение двух месяцев стояла необычная жара и сушь. И в окрестностях Нарочи в тот период тоже не выпало ни капли дождя. Уровень воды в озере начал понижаться, обнажая всё новые песчаные отмели. Трава, лишённая даже утренней росы, пожелтела. Пожух и лес в окрестностях озера. Деревья напрасно искали влагу подо мхом, её там не было. Даже глубоко проникающие в землю корни не находили её совершенно. Рыба погрузилась в самые глубокие тони и ямы на дне озера, испытывая недостаток кислорода. Водоплавающие птицы, не находя себе пропитания, куда то улетели. Опустел и лес. Лесные птицы умолкли и тоже исчезли.

Турбаза на берегу Нарочи (речь идёт о турбазе Общества Любителей Озера Нарочь. Авт.) в первой половине августа 1939 года была ещё заполнена народом до отказа. На первый взгляд могло показаться, что там течёт обычная безмятежная жизнь; прогулки на парусных яхтах, рыбалка, охота, соревнования по теннису и волейболу. Молодёжь каждый вечер выносила граммофон на пристань, туда, где она расширялась, и танцевала [...].

Но все уже чувствовали какую-то невидимую тяжесть, которая давила на грудь и беспокоила сердца. Поначалу некоторые относили это на счёт жары. Однако со дня на день беспокойство нарастало, становясь всё сильнее. Женщины готовы были расплакаться, хотя к этому не было никаких видимых причин. Мужчины стали более раздражительными. В 7 часов утра и в 9 вечера все отдыхающие собирались в столовой около радиоприёмника, и, затаив дыхание, с большим волнением, слушали последние новости, передаваемые сухим и немного хрипловатым голосом диктора. Вздыхали с облегчением только дослушав до конца, когда начинали передавать танцевальную музыку.

– Итак, ещё пока не война, ещё не война! Примерно такие мысли читались в глазах каждого слушателя. Плохие новости доходили до нас другой дорогой, и только до некоторых особ. Время от времени очередной обитатель турбазы получал телеграмму или же вызов к телефону, после чего срочно собирал чемодан и исчезал. В основном это были государственные служащие. Позже стали исчезать и другие, молодые, которых похоже мобилизовали в армию. Наконец турбазу стали покидать и женщины с детьми. Они интуитивно чувствовали нависшую угрозу и возвращались к себе домой, чтобы там найти безопасное место в 4-х стенах, наподобие как зверьки ищут укрытия в своих норах. Могли ли они тогда знать, что уже через две недели найти безопасное место в Польше нельзя будет нигде. И даже само слово безопасность станет лишь напоминанием о прошлой мирной жизни.

В конце концов, на турбазе остались только самые нерешительные, или же слишком решительные, которые думали переждать здесь и дождаться «пока всё не кончится».
– Где ещё может быть безопаснее, убеждал меня один богатый бизнесмен из Вильно.
– Сюда никто не дойдёт, говорил он. Я ему ничего не ответил. В конце концов и этот бизнесмен исчез, уехал рано утром ни с кем не попрощавшись.

Однажды не пришли автобусы и не принесли свежих газет. По телефону стало невозможно с кем-либо связаться. Телефонистки на коммутаторе отвечали, что все линии заняты переговорами между государственными учреждениями. В местечко Мядель, центр гмины Поставского повета, почта тоже перестала приходить. В довершение ко всем этим неприятностям в радиоприёмнике на турбазе сели батареи. Новые должны были привезти на рейсовом автобусе, но автобусы уже не курсировали.

Два молодых парня, желавшие непременно узнать что происходит в стране и мире, взяли парусную лодку и поплыли на ней на другой берег озера, на турбазу в Купо, потому что она находилась около железнодорожной станции, а значит ближе к цивилизации. Но ветра не было, и ещё несколько часов посередине пустого озера виднелся обвисший парус. В конце концов парус исчез, чтобы не появиться уже никогда. Тех парней я больше не видел. Знойное солнце обжигало иссохшую землю. Тот день мне показался самым долгим в моей жизни. Хотя мы были совершенно отрезаны от внешнего мира, каждый обитатель турбазы знал, что где то там, за лесами и за горами «это» вот-вот начнётся.

Кровавая луна появилась на небосводе в тот вечер раньше обычного, тускло осветив водную гладь озера, турбазу и окрестные леса. Мир вокруг выглядел каким-то фантастическим и угрожающим, и, казалось, из этого состояния уже нет выхода. Мы с женой проговорили до поздней ночи. Когда под утро, уставшие, мы наконец уснули, то меня разбудил свет карманного фонарика и чьи то шаги в нашей комнате. Надо мной склонился Сутоцкий*, который был в одном нижнем белье, с накинутым на плечи тонким одеялом. Он протянул мне телеграмму […].

Справка

* Юзэф Сутоцкий – владелец турбазы Общества Любителей озера Нарочь (Towarzystwo Miłośników Jeziora Narocz), близкий приятель Мечислава Лисевича. Осенью 1939 года эмигрировал во Францию.

Турбаза Общества любителей озера Нарочь. Построена с использованием элементов так называемого Закопанского стиля, открыта в 1929 году. Сожжена во время 2-й мировой войны. На этой турбазе, у своего приятеля Юзэфа Сутоцкого, неоднократно отдыхал Мечислав Лисевич.

Дневник семинариста

Чеслав Лысиньский родился в деревне Жуковщизна Поставского повета, в польской крестьянской семье. Во время немецкой оккупации, в 1943-1944 годах, он учился в Поставской белорусской учительской семинарии. Юноша вёл дневник, в котором записывал свои мысли и наблюдения, фиксировал происходившие вокруг него события.

В 1946 году бывший семинарист репатриировался в Польшу. Там он получил высшее педагогическое образование и до самого выхода на пенсию работал школьным учителем.

Дочь Чеслава Лысиньского прислала мне копию дневника своего отца, отдельные записи в котором, безусловно, могут представлять интерес для читателей и краеведов. Предлагаю вашему вниманию небольшой отрывок (перевод с польского), в котором рассказывается о последнем месяце немецкой оккупации Постав.

1 июня 1944 года.
После занятий, вместе с Николаем зашли в магазин. Там я увидел бесплатные брошюры "Катынь" и взял одну. Также вытянул билетик моментальной лотереи, на который выиграл карандаш. После 17 часов ходили на Задевское озеро, взяли там лодку и поплыли на остров. Но долго на острове не пробыли, потому что полицейские стали нам свистеть и звать обратно. Пришлось возвращаться. Вечером гуляли по рынку и по Браславской улице.

2 июня 1944 года.
В семинарию приходили люди из БКА (Беларуская Краёвая Абарона. Авт.), все в форме. Сказали, что тем, кто с 1924 года рождения и старше, надо идти зарегистрироваться и встать на учёт. В три часа пополудни я, Осененко, Игнатович и Райчонок Леон пошли на Задевское озеро купаться. Осененко плавал на остров и обратно.

6 июня 1944 года.
В семинарии вывесили расписание экзаменов, которые должны начаться 15 июня. [...].

7 июня 1944 года.
Сегодня во время дежурства я два раза выстрелил из винтовки. Занкович Евгений (руководитель Поставского районного отделения СБМ. Авт.) на меня за это накричал.

14 июня 1944 года.
[…] Искупавшись в озере, пошли в семинарию. Там, в актовом зале, уже собрались все наши. Объявили, что все должны идти в БКА на ул. Браславскую. Когда пришли туда то сказали, что с 19 числа мы должны будем заступить на службу. [...].

16 июня 1944 года.
Сегодня писали диктант на немецком языке, который был коротким и не тяжёлым. Все справились, преподаватель остался доволен. После занятий, вместе с Умпировичем Павлом и Осененко Николаем* пошли купаться на Задевское озеро. Так как день выдался не очень тёплым, то мы до самого вечера катались на лодке.

18 июня 1944 года.
[...] Сегодня заступили в караул. На посту меня сменил Войцех Можейко. [...] Перед этим мы все вместе фотографировались (см. фото внизу. Авт.).

19 июня 1944 года.
Опасаемся, как бы нас не загнали в казармы.

Ул. Лучайская во время немецкой оккупации

20 июня 1944 года.
К 8 часам утра я явился в контору (штаб) БКА. Там состоялось общее собрание. Объявили, что к 12 часам мы должны принести постельные принадлежности. Сказали, что желающие могут записаться на офицерские курсы. После собрания мы с Юзэфом пошли в семинарию. Там встретили Виктора Сикору**, поговорили и решили тоже записаться. Сходили к доктору за справкой о состоянии здоровья, а потом пошли в Староство, заказали там копии паспортов. Под вечер сходили в кино. Там выступали артисты (фамилии неразборчиво), ничего особенного они не показали.

21 июня 1944 года.
Сходил в Староство, забрал паспорт и копию. Потом на велосипеде поехал к Кишко Альфреду. Сегодня первые из записавшихся уехали на офицерские курсы. Говорят, что якобы в Вильну.

22 июня 1944 года.
Сегодня третья годовщина начала войны между немцами и большевиками, а также 1-я годовщина основания нашей организации СБМ (Саюз Беларускай Моладзі). К 10 часам я прибыл в Народный Дом, в котором состоялся концерт, организованный семинаристами. После обеда ходил на Гарбарку. Там тоже состоялся концерт, после которого должны были пройти спортивные состязания по волейболу и футболу. Но так как не набралось достаточного количества желающих, то спортивные мероприятия отменили. Когда возвращались после концерта домой, то встретили Евгения Занковича (руководитель Поставского районного отделения СБМ. Авт.). Он нам сказал, что в 18:30 надо явиться в казармы. Когда в назначенное время мы туда прибыли, то нас назначили в караул. Я стоял на посту с 24:00 часов до 3:00 часов ночи. Когда сменили, то пошёл спать.

23 июня 1944 года.
Спал до часу дня. Потом опять пошёл в казармы, где затупил на пост, потому что все уехали на партизан. [...].

24 июня 1944 года.
Снова ходил в семинарию. Сказали, что надо сдавать экзамен по истории [...]. Вечером сходил на Гарбарку а оттуда домой.

25 июня 1944 года.
[...]. Нам выдали продовольственные пайки, после чего все разошлись по домам. Отпустили на 9 часов, до 18:00. В 18 часов состоялся общий сбор. Меня и группу других семинаристов снова назначили дежурить в казармах. Надо сказать, что мне эти дежурства не нравятся. Отстоял на посту с часу ночи до пяти часов утра.

26 июня 1944 года.
Утром снова отправили в казармы. Там приказали очистить подвалы от всякого мусора. При советах в подвалах была тюрьма, на стенах ещё сохранились надписи узников. В местечке говорят, что завтра немцы якобы собираются уходить из Глубокого. [...]. Вечером я снова должен был явиться в казармы на службу, но опоздал на час. Паёк, состоявший из рыбы, за меня получил Юзэф. После смены на посту я не захотел оставаться ночевать в казармах и пошёл домой.

27 июня 1944 года.
Сегодня встал в 7:30 и сразу пошёл в казармы. Там никого из наших не оказалось, поэтому пошёл к Юзэфу. Вместе с ним снова пошли в казармы. Когда вошли во двор, то стоявший там часовой нас задержал. Он сказал, что это приказ капитана (гауптмана). Гауптман*** приказал задерживать всех, кто придёт в казармы. Но через несколько минут часовой всё же нас отпустил, сазал, чтобы только никому об этом не говорили. Мы пошли в семинарию, где встретили (фамилия неразборчиво), который сказал, что он тоже сбежал из казарм. Сегодня в семинарии нам свидетельства так и не выдали, хотя и обещали. Сказали, чтобы пришли завтра к 9:00. [...]. Когда я был у Юзэфа, то пришёл Яблонский. Он сказал, что теперь нас может быть оставят в покое, потому что сегодня утром всех распределили по ротам, кто к какой приписан. [...].

28 июня 1944 года.
Утром зашёл к Юзэфу и мы вместе пошли в семинарию за свидетельствами. Но свидетельств нам опять не выдали, потому что не явился директор. Вместе с Райчонком, Романовским и Юзэфом я пошёл на Задевское озеро купаться. Сегодня немцы разогнали рынок в Поставах, а людей забрали на рытьё окопов и траншей. Вечером мы пошли на Гарбарку и опять искупались.

29 июня 1944 года.
Сегодня праздник Петра и Павла. К 9:00 я пошёл в костёл. После Мессы пошёл на Гарбарку, искупался. Во второй половине дня через Поставы непрерывным потоком пошли немецкие машины. Говорят, что фронт приближается. Мы снова пошли в семинарию, чтобы получить свидетельства. Там сказали, что директор находится дома. Тогда мы пошли к нему домой, где он наконец выдал нам свидетельства, вернее чистые бланки с печатями. Мы сами их заполнили, а директор подписал. Вечером вместе со всей нашей компанией я гулял по местечку.

30 июня 1944 года.
Сегодня, как и вчера, через местечко идут немецкие автомашины. Они направляются куда то в сторону Гадуцишек. Вышло распоряжение, что все гражданские учреждения власти должны эвакуироваться из Постав.

1 июля 1944 года.
Ещё до восхода солнца меня разбудили хозяева, у которых я снимал комнату. Они попросили помочь упаковать их вещи, потому что собираются эвакуироваться вместе с немцами на автомашине до Варшавы. Их соседи тоже попросили немцев взять их с собой. Те согласились и сказали, что выезжают в 6 часов утра. Соседям я тоже помог грузить вещи на немецкую автомашину. Они даже шкаф взяли. Когда все уехали, то мне сделалось грустно. В опустевшие дома вскоре стали приходить какие-то люди и забирать оставшиеся от прежних жильцов вещи.

Следующая страница дневника Чеслава Лысиньского, с записями за 2 июля 1944 года, не читается, за долгие годы чернила почти полностью выцвели. Разобрать можно лишь отдельные слова и фразы, из которых следует, что 2 июля 1944 года Чеслав, вместе с несколькими товарищами, ушёл из Постав и приход Советской армии встретил в какой то деревне за местечком.

3 июля 1944 года.
Пришёл Толик и сказал, что многие строения в Поставах пострадали от огня советской артиллерии. Большевики, якобы, находятся уже недалеко, в 20 км от местечка. В Поставах разместились немецкие фронтовые части. Мы сегодня ночевали на сеновале в сарае. [...].

В Можейках много немецких войск. Когда мы шли по дороге, то нас задержал немецкий офицер, который хотел нас расстрелять. К счастью, удалось выкрутиться. Вчера приехал Барнась из Полова и мы решили пойти к нему. Там уже были некоторые из наших. По дороге встретили партизан. В сторону Козян движется много большевицких войск. Группа их солдат зашла к нам во двор. С собой они тащили тяжёлый пулемёт и небольшую пушку. [...].

5 июля 1944 года.
Сегодня опять ночевали в сарае. Утром нас разбудила Янина. Мы ничего не делаем. Целый день по дорогам идут большевицкие войска. После обеда к нам зашёл большевицкий офицер и забрал всех на работы по строительству моста через речку. Там мы работали до самого вечера. Утром нас снова забрали на мост, но мы с Юзэфом, выбрав подходящий момент, оттуда сбежали. [...].

6 июля 1944 года.
Днём делали грабли, а ночевать пошли в лес. Генюсь тоже с нами ночует в лесу. У него при себе есть винтовка.

10 июля 1944 года.
Решили сходить в Поставы, посмотреть что да как. [...]. Местечко частично разрушено. Заночевали у Толика. [...].

11 июля 1944 года.
Из Постав вышли во второй половине дня. Около Чертов встретили вооружённого партизана, который нас ограбил. С меня он снял понравившуюся ему рубашку. В Рабеках очень много советских партизан, наверно целый отряд там собрался. Мы опасались встречи с ними и поэтому обошли деревню стороной [...].

P.S. Очень ценной, на мой взгляд, является запись Чеслава Лысиньского о том, что перед войной в подвалах казарм (бывшего польского 23-го полка. авт.) русские содержали узников, жертв политических репрессий. Достоверность этой информации косвенно подтвердил бывший поставчанин Эугениуш Гауль, который в 2016 году, в интервью для блога "Miasto Postawy i okolice" сказал: "С первого дня советской оккупации все подвальные помещения в Поствах использовало НКВД, содержа в них арестованных чиновников, учителей и интеллигенцию". Скорее всего жертв политических репрессий НКВД содержало в подвалах казарм временно, до лета 1940 года. Летом 1940 года в этих казармах разместилась советская авиашкола пилотов бомбардировщиков (ВАШП).

Сноски:

*Упомянутый в дневнике Николай Осененко (вместе с А.Диким и А.Адамовичем) основал после войны в Поставском педагогическом училище подпольную антикоммунистическую организацию, которая вскоре была раскрыта МГБ, а её члены арестованы. Военный трибунал приговорил Николая Осененко к смертной казни, замененной позже на 25 лет лагерей.

** Упомянутый в дневнике Виктор Сикора (сын известного садовода Ивана Сикоры) в годы немецкой оккупации был членом Союза Белорусской Молодежи (СБМ) и подпольной Белорусской независимой партии. После прихода Красной армии создал и возглавил антисоветский партизанский отряд. Отсидел десять лет в ГУЛАГе, вернулся в 1954 году. Жил в Малых Алашках, умер в 2008 году.

***Гауптман (то есть капитан. нем.) - возможно речь идёт о гауптмане по имени Вилли, который, по свидетельствам очевидцев, командовал в Поставах немецкими жандармами и белорусской полицией.

Студенты Поставской белорусской учительской семинарии. Четвёртый справа стоит Чеслав Лысиньский. Фотография сделана 18.06.1944 года. Некоторые учащиеся в форме СБМ.

Члены СБМ. В нижнем ряду крайний слева Виктор Сикора.