Январское восстание

В этом году исполняется 150 лет январскому восстанию 1863г., последнему восстанию, в котором участвовали оба народа бывшей Речи Посполитой – поляки и литвины (белорусы). Это событие, безо всякого сомнения, оказало огромное влияние на политические, культурные и национальные процессы, происходившие на белорусских землях. Польские историки, справедливо называя события 1863 г. «польским восстанием», отмечают, что на землях Беларуси оно носило также и белорусский характер, проявившийся в стремлении к возрождению своего государства – Великого Княжества Литовского и Речи Посполитой, и в борьбе против российского колониализма и русификации.

В соседних Польше и Литве этот год уже объявлен «годом восстания 1863 г.». Там издаются книги, проводятся различные памятные мероприятия, посвящённые этому событию. Повстанцам 1863г. в обеих странах воздвигают памятники и памятные знаки. Например, в Литовских Свенцянах, граничащих с Поставским районом Беларуси, установлен красивый памятник-каплица (см. фото) в память о событиях 1831 и 1863г.

И лишь Белорусские власти, скорее всего, будут делать вид, что ничего не помнят и ничего не знают. А всякие «западнорусы» и прочие проводники чужой идеологии, свившие себе гнездо в республике, вообще назовут руководителей восстания террористами и бандитами с большой дороги. Кстати, в одной из передач Белорусского (!!!) телевидения «Разговор по существу» политолог Николай Сергеев уже назвал К.Калиновского «террористом», имя которого нужно изъять из всех учебников. Молодое поколение возможно не знает, что во времена СССР К.Калиновский, как «белорусский революционер» упоминался в общесоюзном учебнике истории для средней школы, а белорусские коммунисты даже назвали в его честь одну из улиц Минска.

В некоторых семьях коренных жителей, память о том восстании устно передаётся из поколения в поколение. И никакая идеологическая экспансия с востока и пропаганда местных «западнорусов» её не сотрут. Например, моя бабушка ещё в советское время рассказывала (со слов своих родителей), что после подавления восстания власти закрыли практически все католические костёлы, а людей принудительно «перекрещивали» в православие. Несчастных тысячами ссылали в Сибирь, откуда вернулись далеко не все.

Через много лет я прочитал об этом в воспоминаниях Коетана Рожновского, дед которого был участником восстания 1863 года: «...католиков и униатов принудительно перекрещивали в православие. Казаки нагайками сгоняли людей под церкви или на православные кладбища, где православный священник после молитвы кропил их святой водой и записывал в свои приходские книги. Потом народ распускали по домам с наказом, что теперь они по воскресным дням должны присутствовать на православных Богослужениях, особенно в дни царских праздников [...]. Католические костёлы массово закрывались, либо переделывались под православные церкви. Их собственность передавалась православным приходам, либо изымалась в пользу царской казны [...]. 

По утверждениям ряда историков, после восстания 1863 года в православие насильно было переведено 78.000 католиков, жителей территории, которую сегодня занимает Республика Беларусь.

Однако люди, силой обращённые в православие, продолжали молиться католическими молитвами, по-польски, тайно собираясь в лесах и других глухих местах, особенно по таким праздникам как Пасха или Рождество... Каплицы и католические придорожные кресты были уничтожены, а на их месте установлены православные, либо вообще затирались всякие следы о католических крестах и каплицах. Запрещено было учиться, и даже разговаривать в общественных местах по-польски. Репрессии и давление продолжались до самой революции 1905 года…».

Ещё в 1836 году польский язык был запрещён в школах Витебской и Могилёвской губерний, а через 5 лет — и в остальных белорусских губерниях. После восстания 1863 года российское правительство действовало более решительно: польский язык был запрещён в присутственных местах, лицам «польского происхождения» и вообще католикам запретили приобретать землю в Северо-Западном Крае. Сменивший Муравьёва генерал-губернатор фон Кауфман, циркуляром от 8.02.1866 года разъяснял чиновникам, за какие именно «правонарушения» надлежит подвергать штрафу: «…также и за использование польского языка во время общественных собраний, в учреждениях власти, общественных институциях, в учреждениях культуры, кофейнях, ресторациях, кондитерских и иных заведениях торговли…».

29 апреля 1864 года, по распоряжению Муравьёва, начала работу так называемая «Виленская археографическая комиссия», перед которой ставились следующие задачи: «а) доказать, что Западный край никогда не был счастлив под польским правительством; б) что цивилизация Польши, а с нею и Западного края далеко отставала от той степени совершенства, на которую ставили её поляки; в) что только под русским правительством Западный край забыл свои страдания, исцелил прежние раны и начал своё историко-политическое существование».

На территории Беларуских губерний по состоянию на 1 января 1865 г. было казнено восемь католических священников (Ишора, Земацки, Дайлид, Гаргас, Фальковски, Нарейка, Рачковски, Мацкевич). Каждый второй из них был казнён только лишь за публичное чтение манифеста национального правительства. Ещё около 450 католических священников были высланы в отдалённые губернии Российской империи.

В 1864 году царизм запретил им же ранее введённое для Литвы название «Белая Русь» и вместо него ввёл термин «Северо-Западный Край», а в 1888 году попало под запрет слово «Польша». Вместо него следовало говорить и писать: «Привисленский Край».

В своих записках на имя Александра II, поданных 14 мая 1864 года и 5 апреля 1865 года, вешатель Муравьёв высказывал планы колонизации той территории, которую сегодня занимает РБ: «Заселить край россиянами сколько можно систематичнее, не выделяя старообрядцев, ибо они более других сохраняют российскую народность; создавать колонии из уволенных солдат; бить поляков по карману, чтобы всё было спокойно; заселить край великорусскими крестьянами, продавать всем россиянам, независимо от состояния, конфискованные, секвестрованные и просроченные в кредитных учреждениях земли; решить вопрос о проведении таможенной линии между Царством Польским и Северо-Западным краем, чтобы пресечь саму мысль жителей этого края, что они могут образовывать когда-нибудь одно целое с Царством Польским».

В рамках объявленной царизмом программы русификации края, в Беларусь из России хлынули толпы всякого рода проходимцев, желавших легко нажиться – в первую очередь на конфискованных у шляхты поместьях. Этот пёстрый сброд высмеяла в романе «Обрусители», вышедшем в Петербурге в 1880-х годах, Н. Ланская.

В окрестностях Постав после подавления восстания многие деревни в значительной степени (а некоторые полностью) были колонизованы переселенцами-староверами. Например  Захаровщизна, Козичи, Юньки, Апидамы, Черенки, Перевозники, Альцы….. Любопытно, что местные жители называли пришлых староверов "бурлаками".

Сегодняшняя идеология Белорусского государства направлена на то, чтобы вытравить в людях историческую память, навязать чужие исторические концепты, в корне противоречащие правде. Люди запуганы, забиты, бесправны, боятся публично высказать свою точку зрения, отличающуюся от официальной. В том числе и из-за страха, «как бы чего не вышло», в республике немало заброшенных или неухоженных могил повстанцев 1863 года.

На территории Поставского района, в 2-х км от деревни Фалевичи, когда-то находился фольварк «Бураки». До сегодняшнего дня там сохранилось небольшое кладбище, на котором похоронены польские солдаты, погибшие в 1920 году, партизаны АК из отряда «Burza», и повстанцы 1863 года. Это святое место, я бы даже сказал – пантеон славы наших народов, свидетельство их бесстрашия и несокрушимой воли к свободе, постепенно зарастает кустарником и травой, и лишь редкие посетители иногда зажигают там свечи. А ведь по своему патриотическо-воспитательному значению, на Поставщине пожалуй трудно найти место равное этому.

Как это ни удивительно, до 1983 года захоронения в Бураках находились в хорошем состоянии. За ними заботливо ухаживали местные жители, большие патриоты своей земли – Антонина и Марьян Понятовские. Но после их смерти всё стало постепенно приходить в запустение. К слову сказать, останки этих заслуженных людей покоятся там же, рядом с могилами борцов за независимость, за которыми они много лет ухаживали.

К сожалению, мне неизвестны ни фамилии повстанцев, которые похоронены в Бураках, ни даже то, из какого отряда они были. Белорусский писатель и издатель Виктор Хурсик, опираясь на исторические документы, утверждает, что в рядах повстанцев находилась в основном молодёжь, которая составляла до 90% бойцов. Это были люди думающие, образованные, студенты или выпускники университетов, гимназисты. Помещики участвовали в восстании лишь своими деньгами и тем, что предоставляли бойцам кров и еду. Основная же масса необразованного крестьянства, восстание в Литве (Беларуси) в 1863 году не поддержала. Более того, в отличие от исторической Польши, крестьяне зачастую выдавали борцов за независимость царским властям, получая за это вознаграждение.

Почему крестьяне не поддержали восстание? Дело в том, что царская пропаганда применила хорошо продуманный и коварный приём – распространили среди крестьян слух, что «добрый царь батюшка» хочет дать крестьянам землю, а польская шляхта этому противится, хочет землю у крестьян отобрать, и с этой целью, дескать, подняла «мятежъ». И многие крестьяне поверили этой лжи.

Повстанческая организация в 1863г. строилась в соответствии с тогдашним административно-территориальным делением. Западная часть сегодняшнего Поставского района входила в состав Свенцянского уезда, восточная – в Дисненский. Командиром повстанческих вооружённых сил Свенцянского уезда, в границах которого тогда находился фольварк Бураки, был бывший штабс-капитан русской армии Густав Ромуальдович Чехович. Он родился в 1837 г. в имении Павлиново (Рачковщизна) под Свенцянами в небогатой шляхетской семье. После службы в армии вышел в отставку и занялся хозяйством, а в 1863 г. получил предложение занять должность повстанческого военного начальника своего уезда. Выбрал себе псевдоним «Ostoja», по названию родового герба.

Костяк отряда сформировался вблизи Струнойця (к югу от Свенцян). С этими людьми Чехович направился на соединение с отрядом своего брата Леона, который шёл навстречу из Виленского уезда. Их отряды встретились между озёрами Свирь и Вишневское. Леон был на три года моложе Густава, также военный, инженер-подпоручик. Получив известие о восстании, он бросил службу в армии и вскоре стал одним из боевых повстанческих командиров (как и Густав, имел псевдоним «Ostoja»). В объединённом отряде под начальством Густава, Леон занял должность начальника штаба. Рядовыми бойцами были также два их брата - Титус и Анджей (молодой гимназист).

Сначала руководители объединённого отряда собирались идти на соединение с повстанцами Вилейского уезда, которыми командовал Винценты Козел, но 16 мая 1863 года его отряд потерпел поражение под Владыками. Это нарушило планы братьев Чеховичей. Было решено идти на юг, в Любанские леса. 24 мая на рассвете, у деревни Любки (недалеко от Ижи), повстанцы наткнулись на засаду.

Несколько часов длился кровопролитный бой, но что можно сделать с косами и вилами, когда каратели имели на вооружении современные ружья? Тем не менее, Густаву Чеховичу удалось сохранить основную часть отряда, и оторваться от преследователей. Сначала он повел своих бойцов в западную часть Свенцянского уезда, а потом ещё несколько месяцев сражался с русскими в Ошмянском и Вилейском уездах. Видя безнадёжность продолжения борьбы, осенью 1863г. Густав свой отряд распустил.

Дальнейшая судьба Густава Чеховича противоречива? По одним данным он был схвачен и расстрелян в Динабургской крепости (Даугавпилс). По другим сведениям, он будто бы бежал за границу. Пленные повстанцы на допросах показали, что в середине сентября он сказал уцелевшим бойцам: «Кто хочет - идите домой, а сам я пойду в Королевство (в Польшу)». По данным польских историков, после восстания Густав оказался во Франции, служил старшим кондуктором на железной дороге Париж-Лион, в звании капитана участвовал в франко-прусской войне 1870-71 годов. В 1887 г. его следы окончательно теряются.

По иному сложилась судьба у Леона. После битвы под Любками его пути с Густавом разошлись. Леон с небольшой частью отряда был отрезан от основных сил и через Вишневский лес и Кабыльник (теперь Нарочь) ушёл на север, по пути вступая в стычки с преследователями. Уж не повстанцы ли из отряда Леона Чеховича покоятся в Бураках? Вполне возможно. Впрочем, это только версия.

Янина Якубянец-Чарковская (Janina Jakubianiec-Czarkowska) в своей книге „Powstanie 1863 roku w Powiecie Świe̜ciańskim” пишет: "«Российские войска вдоль и поперёк прочёсывали юго-восточную часть повета (Свенцянского), не пропуская даже малых закутков. Леон Чехович, через Кабыльник и Поставы, пробирается под деревню Крапивники. Селянская стража, возглавляемая подофицером Данилой Куриловым, напала на повстанцев, когда те проходили через Поставы. Те, ответив плотным огнём, пошли дальше. Для преследования повстанцев 24 июня в Поставы прибыл отряд из Свенцян, состоявший из 2-х рот пехоты под командованием полковника Розлача. Однако, потеряв след, они вынуждены были вернуться обратно в Свенцяны. В то же время, 26 июня, из Дисны вышла целая экспедиция. Две роты пехоты, одна под командованием подполковника Беляева, другая – капитана Михайловского, разными путями пошли в направлении Крапивников, где дислоцировался отряд Леона Чеховича. Еле войдя в Крапивницкий лес, лицом к лицу встретились с Повстанцами…».

В ходе боя отряд Леона был разбит а сам командир попал в плен. Ждал решения своей участи в Динабургской (Даугавпилс) крепости. Первоначальный приговор был: «расстрелять», но царь Александр II заменил смертную казнь 12-летней каторгой. Каторжанин и ссыльнопоселенец Леон Чехович прожил долгую жизнь. После освобождения из каторги занимался коммерцией в Иркутске. В глубокой старости, накануне 1-й мировой войны вернулся в Вильно, где вскоре тихо скончался.

Кстати, об Иркутске; путешественник, исследователь и неутомимый популяризатор польских достижений в Сибири Яцек Палкевич (Jacek Pałkiewicz) рассказывал, как однажды ему в руки попало старое ежемесячное издание «Сибирь», выходившее во второй половине XIX века в Иркутске. Российский журналист этой газеты сетовал, что поляки начали играть первую скрипку в экономической и культурной жизни этого сибирского города, а польский язык на улицах стал звучать чаще, чем русский. Одновременно тот же самый автор признавал огромный вклад  поляков в развитие Иркутска и региона, за который им «должен быть благодарен весь сибирский народ и всё общество». Думаю, излишне пояснять читателю, что Иркутские поляки были в основном ссыльными повстанцами.

Однако вернёмся на Поставщину. 22 января 1933 года в Поставах прошли мероприятия, посвящённые памяти январского восстания 1863 года. На территории парка, называемого Гарбарка, был разожжён костёр, у которого собрались представители власти во главе с поветовым старостой Виктором Недзьвецким, а также общественность города. Староста произнёс речь, посвящённую январскому восстанию, рассказал о его значении. Затем дети декламировали патриотические стихи. Завершились мероприятия общим исполнением песни «My Pierwsza Brygada».

Было бы замечательно, если бы в этот юбилейный год нашлись неравнодушные люди, которые бы взяли под свою опеку захоронения в Бураках. Это не только наш христианский долг. Ведь там покоятся борцы "за нашу и вашу свободу", которые пытались вырвать народ из удушающих объятий империи. И пусть побудительным мотивом к доброму делу станут слова нашего великого земляка – Адама Мицкевича: "Jeśli zapomnie o nich, Ty, Boże na niebie, zapomnij o mnie". (Если забуду о них, Ты, Боже на небе, забудь обо мне).

В заключение привожу некоторые фамилии участников восстания 1863г., проживавших в населённых пунктах, которые сегодня административно входят в состав Поставского района:

• Цедровский Хенрик, гражданин, имение Рыбчаны.
• Хомски Каспер, гражданин, имение Оцковичи.
• Гурский Ян, имение Полесье.
• Грэсько (или Гжэсько) Миколай, крестьянин Комайской волости.
• Якубиньский Ян, гражданин, имение Шпаки.
• Явшиц Юзэф, ксёндз из Лынтуп.
• Контковский Тэодор, студент, имение Серенчаны.
• Лоточко Эмерик, ученик (или студент), из деревни Муляры.
• Нарушевич Бернард, гражданин, имение Лапинцы.
• Пжиемский Ян, шляхтич, застенок Скакуны.
• Таньский Аполинарий, гражданин из д. Комаи.
• Завадский Бронислав, из Чернят.
• Завадский Кароль, из Чернят.
• Завадский Регис, из Чернят.
• Карнацевич Юзэф, из Станелевич (около Дунилович).
• Роммер Альфред, известный художник, из Королиново.
• Сеняковский, помещик из Захаровщины.
• Григорович Мартин, шляхтич.
• Грушевский Пётр, служащий.
• Сороко Юзэф, ученик гимназии.
• Статкевич Мартин, Винценты и Миколай из Серенчан.
• Контковский, студент.
• Субаткевич Владислав.
• Зенкевич Юзеф.
• Свирский (имя неизв.), из Комайской громады.
• Зеленкевич (имя неизв.), из Комайской громады.

Источники:

1. Dwutygodnik polityczny "Wschód Polski", Nr. 2 za 1921r.
2. Книга «Памяць», изд. «Белта», Мядельского района.
3. Книга «Памяць», изд. «Белта», Поставского района.
4. Статья историка И.Мельникова: «Год восстания».
5. Интервью В.Хурсика для Польского Радио.
6. Janina Jakubianiec-Czarkowska "Powstanie 1863r. w powiecie święciańskim". Wyd. w Święcianach w 1934r. 
7. Довоенные номера газеты "Kurjer Wileński". 

Впервые было опубликовано 12. 01. 2013г. в моём блоге на сайте «Westki info»

Так кладбище в Бураках (Поставский район) выглядело в 2012 году

Так кладбище в Бураках (Поставский район) выглядело летом 2016 года. Спасибо всем, кто принимал участие в уборке и благоустройстве. Bóg zapłać.

Памяти ксендза Эугениуша Латэцкого

Католическому духовенству Надвилейского деканата (Виленская диоцезия), "столицей" которого были Поставы, во время 2-й мировой войны выпала незавидная доля. Им до дна пришлось испить горькую чашу страданий, а порой и мученической смерти, уготованную преступными, безбожными режимами – сначала советским, а потом и нацистским.

Во время 1-й советской оккупации в 1939 – 1941г. на Виленщине были репрессированы многие католические священники, в том числе и из Надвилейского деканата. С приходом нацистов ситуация не улучшилась. 4.VII. 1942 г. немцы расстреляли в Березвечи пятерых священников, в том числе троих из Надвилейского деканата: ксендза декана из Постав Болеслава Мацеевского, ксендза Ромуальда Дронича из Волколаты и ксендза Антония Скорко из Воропаева.

Чуть позже оккупанты пытались арестовать кс. викария из Постав Александра Грабовского и кс. пробоща из Задевья (под Поставами) Яна Ляску. Но они, будучи в последний момент предупреждены немецким жандармом польского происхождения (кашубом), успели укрыться в деревне Дашки у прихожанина по фамилии Холяк, который был отцом кс. декана из Ошмян Валерьяна Холяка. Будучи членом польской подпольной организации, Холяк переправил обоих священников к партизанам Армии Краёвой (АК), чем и спас им жизнь.

На Поставщине во время войны действовали также и многочисленные отряды советских партизан, активность которых была направлена не столько против немцев, сколько против мирных жителей, в первую очередь поляков. Белорусский писатель Виктор Хурсик, автор книги "Кровь и пепел Дражна", рассказывая о советских партизанах как о преступниках, говорил: «Да разве об этих фактах знаю только я?! В любой деревне вам расскажут шёпотом, как партизаны грабили, расстреливали за одежду, еду, и просто так, как кутили и насиловали…». Об одном из многочисленных преступлений советских партизан и пойдёт речь ниже. 

В апреле 1939 года на должность администратора парафии в Дроздовщине, гмины Воропаево Поставского повета, был назначен ксёндз Эугениуш Латэцкий. Родился он 5.IX.1905 г. в Згеже, в семье рабочих. После того как в 1914 году умер его отец, все заботы о воспитании пятерых детей легли на плечи матери. Это было очень тяжёлое время, и нужда стала частой гостьей в доме у Латэцких. Будучи ещё подростком Эугениуш стал работать, т.к. нужно было помогать матери.

С детских лет он очень хотел стать священником. Осуществить мечту удалось только в 1934 году, когда он успешно закончил духовную семинарию в Люблине. Священнический сан принял 17.VI.1934 г. из рук епископа Марьяна Фулмана.

Первым местом службы молодого священника стал приход в Липнишках, где он исполнял обязанности викария и префекта. В 1936 году был переведён на такую же должность в Добринёво, а оттуда в 1939 г. в Дроздовщину. Деревянный Костёл Св. Вацлава был там построен в 1928 году. Вскоре после прибытия на новое место службы о. Эугениуш написал своей сестре: «Как ты уже знаешь, по воле архипастыря я переведён в новую парафию. Добринёво оставлял с сожалением, и слёз было очень много. Здесь я снова плачу. Страшно далеко и условия достаточно тяжёлые…». В Дроздовщине он провёл четыре тяжёлых года советской, а потом и немецкой оккупации.

После убийства немцами ксендза Ромуальда Дронича, кс. Латэцкий взял под свою опеку также и осиротевшую парафию в Волколате, находившуюся в 30 км. от Дроздовщины. Приходилось часто ездить из одного места службы на другое.

20.VI. 1943 г. кс. декан Ян Ромейко из Лучая, предупредил кс. Латэцкого о действующей на его территории вооружённой банде советских партизан, и не советовал ехать в Дроздовщину. Но тот не внял предупреждению и поехал. Перед отправлением в путь кс. Латэцкий сказал кучеру: «Я не могу не поехать. Ведь сегодня воскресенье и я обязан служить Мессу».

Без происшествий добравшись до костёла, кс. Латэцкий отслужил Мессу, после которой ещё окрестил ребёнка. В это время в Дроздовщину вошёл отряд советских партизан, которые сразу же принялись грабить людей, убив при этом четверых жителей Дроздовщины. Наведались бандиты и в плебанию, но не застав там никого, нашли ксендза Латэцкого молящимся в костёле. Вывели его на улицу и заявили, что забирают коня и бричку. Священник отказался отдавать своё "транспортное средство" добровольно, мотивируя это тем, что его часто зовут к больным и умирающим людям, и приходится преодолевать большие расстояния, да и до Волколаты добираться далеко.

Он крепко держал за узду коня и не отдавал его грабителям. Тогда один из бандитов выстрелил ему в руку, а другой, ударом приклада винтовки выбил глаз. Когда раненный священник побежал в сторону ручья, протекавшего невдалеке, автоматная очередь прошила его спину. Прихожане с великим горем и плачем похоронили своего любимого пастыря около костёла в Дроздовщине.

Далее предоставим слово кс. декану Яну Ромейко, который писал матери убитого коллеги: «... Кс. Латэцкий был одним из лучших пастырей моего деканата, уважаемый коллегами и любимый прихожанами. Случилось большое несчастье и горе для нас всех. До сего дня я погружён в боль и скорбь, и поэтому не мог собраться раньше и написать Вам письмо об этом скорбном для нас всех происшествии. 20.VI.1943г. в четыре часа пополудни Ваш сын был убит выстрелами бандитов в Дроздовщине. В связи с наличием многочисленных банд, невозможно было организовать достойные похороны в Дроздовщине, поэтому я решил тело Вашего сына доставить в Лучай, где 22.VI.1943 г. должны была состояться похороны. Но обстоятельства не позволили осуществить и это намерение, поэтому первоначально тело было погребено в Дроздовщине, а в Лучайском костёле была отслужена Месса за убитого, в которой приняли участие священники нашего деканата при огромном стечении народа…».

Немцы быстро сообразили, что из этого убийства можно извлечь пропагандистские выгоды, поэтому направили в Дроздовщину подразделение белорусской полиции. Тело священника было эксгумировано, и под охраной полицейских доставлено в Дуниловичи, где 26.VI.1943г. на кладбище у костёла состоялась пышная церемония похорон.

Кто из советских партизан совершил это отвратительное преступление, точно неизвестно. Однако есть косвенные основания полагать, что к нему могли быть причастны партизаны из отряда "Грозный", которым командовал Григорий Крюков (бригада Фёдора Маркова). В том же 1943 году советские партизаны из бригады Маркова зверски убили ещё одного католического священника с Поставщины, ксендза Казимира Павловича, настоятеля костёла в местечке Кобыльник. 

Сохранились воспоминания бывшего жителя Поставского повета Коетана Рожновского, который писал: «Весной 1943 года я снова поехал в Новополье (между Дуниловичами и Воропаево) чтобы заняться сельским хозяйством. Прибыв на место я узнал, что в окрестностях очень неспокойно из-за нашествий советских партизан. Очень много было убито людей польского происхождения [....]. На территории Дуниловичской и соседних гмин орудовал отряд партизан под командованием "Гриши" (Григорий Крюков, уроженец деревни Альцы. Авт.).

Моё положение было невесёлое. Каждую ночь или день меня могли забрать и расстрелять. Ночевать приходилось каждый раз в другом месте. Поэтому я решил побыстрее засеять поле и вернуться обратно в Вильно ….». Далее К.Рожновский писал: «Когда я шёл по улице деревни Дзеннишки, то меня остановили местные женщины. Они стали умолять, чтобы я сообщил в немецкую комендатуру о нашествии партизан на их деревню. Я этого делать не собирался, потому что до Дунилович было 8 км., а уже сгущались сумерки» [...]. Почти всю ночь со стороны Дзеннишек были слышны выстрелы. На утро вся округа знала, что там побывали люди «Гриши» [...]. 

Воспоминания К.Рожновского, на мой взгляд, дают основание полагать, что к убийству священника могли быть причастны именно люди из банды Григория Крюкова.

Костёл Св. Вацлава в Дроздовщине, как и некоторые близлежащие деревни, был сожжён немцами в октябре 1943 года во время проведения антипартизанской операции.

В 90-е годы ХХ века на могиле кс. Э.Латэцкого был установлен памятник. Сделано это было благодаря стараниям тогдашнего настоятеля Дуниловичского костёла кс. Кжиштофа Пожарского, которому помогли бывшие прихожане Дроздовщинского костёла, проживавшие на тот момент как в Беларуси, так и в Польше. Торжества по освящению памятника, состоявшиеся 20.VI. 1992 г., собрали много духовенства и прихожан. Присутствовали и родственники убитого ксендза Латэцкого.

При подготовке публикации были использованы:

• Статья кс. Тадэуша Крахеля «Ks. Eugeniusz Łatecki», опубликованная в Белостокском католическом бюллетене «Czas miłosierdzia». • Интервью В.Хурсика газете «Труд».
• Воспоминания Коетана Рожновского.
• Книга «Памяць», Поставский р-н., изд. «Белта», 2001г.
• Интернет-блог "Miasto Postawy i okolice".

Впервые было опубликовано в моём блоге 05.03. 2013г. на сайте «Westki info»

Снимок сделан в 1935г. в деревне Дроздовщина, гмины Воропаево, Поставского повета. На нём изображена группа польской молодёжи, членов «Товарищества Польской Молодёжи им. Св. Станислава Костки». На скамейке, в центре, сидит кс. Ян Малиновский, который был первым кс. пробощем парафии в Дроздовщине. В 1939 г. новым пробощем стал кс. Эугениуш Латэцкий

 

Прихожане костёла в Дроздовщине

Список членов Совета Костёла в Дроздовщине

Могилёвские Фермопилы

Могилёв на немецкой гравюре XVIII века

При нашествии персов на Элладу в 480 г. до н. э., царь Леонид со своими 300 храбрыми спартанцами, несколько часов мужественно сдерживал при Фермопилах многотысячное войско неприятеля.

А 27 июня 1581г. 200 гусар Речи Посполитой из роты Марцина Казановского, целых 7 часов успешно обороняли Могилёв от 30-тысячной армии московитов (русских). Обороняли не за каменными стенами, а в открытом поле!!! Когда же к этим крылатым «спартанцам» на помощь прибыл отряд лёгкой кавалерии, состоявший из трёхсот всадников, неприятель обратился в бегство.

В 1581 году войска Короля Польского и Великого Князя Литовского Стэфана Батория предприняли третий, упреждающий, поход против Великого Княжества Московского. Два предыдущих завершились полным успехом. Был освобождён Литовский Полоцк и захвачены Великие Луки. Целью третьего похода был Псков. Уже в конце августа армия Речи Посполитой стояла под стенами этого города.

Перед этим, в июне месяце, армия Ивана Грозного вторглась в Литву. Её численность историки оценивают по-разному. Некоторые пишут о 40-45 000 «московитов и татар», но наиболее правдоподобной представляется цифра 30 000, которую называл Марковский, поручик гусарской роты Марцина Казановского, воевавший против московитов у стен Могилёва.

Армия захватчиков хотя и была многочисленной, но не являлась эффективной боевой единицей. Состояла она в основном из лёгкой московской, татарской и казацкой кавалерии. «Людишки никчемные, разбойные...», так отзывался о иноземных вояках современник, ксёндз Ян Пётровский. Армия московитов годилась разве что для грабежей мирного населения, и, несмотря на наличие некоторого количества орудий, была не способна к долговременной осаде укреплённых городов и замков. Хотя, в расчёте на эффект внезапности, попытки такие и предпринимались. И всё же в открытом поле, благодаря своей многочисленности, это воинство представляло значительную угрозу для литвинов (белорусов) и поляков, так как те не располагали большими военными силами в той местности страны.

В письме Стравиньского к польскому королю, которое тот писал из Могилёва, есть список командиров московитской (русской) армии: это воеводы Михайло Петрович Кайтеров, Андрей Иванович Хворостенин, Роман Дмитриевич Бутурлин, князь Михайло Васильевич Ноздроватый, князь Иван Михайлович Волховский, князь Марцулей Щербатый, Иван Михайлович Батурлин, Фёдор Фустов, Михайло Глебов-Салтыков, князь Иван Барятинский, князь Кулянчук-Чермикой (татарин), Владимир Холович, Василий Ианов – донской казачий атаман, Ермак Тимофеевич – казачий атаман, и некий Измайлов. В письме Стравиньского называется и численный состав войск неприятеля: «... с которыми было люду татарского, то есть темниковских, кадомских, касимовских, воемаских, свияжских и чебоксарских, а так же московитян (русских) 45 000, стрельцов московских и конных с Дона всего 1000».

Это войско 25 июня 1581 года переправилось через Днепр, и 27 июня уже было в окрестностях Могилёва. В тот же день, с поджога предместий, начался штурм города. Далее снова предоставим слово Стравиньскому, который писал королю: «они (московиты) до самого острога городского пытались пробиться, чтобы и его сжечь, чего мы, с помощью Божьей, стреляя из замка и из самого острога, а так же имея стрельцов в ближайших домах, огнём из ружей и вылазками успешно обороняли. На счастье Вашей Королевской милости, и с Божьей помощью, в этом предместье потерь в людях мы не имели, и в полон никого из наших они не захватили, а только двоих ранили и пожгли несколько сотен домов. Зато сами, как под стенами замка, так и острога, много людей потеряли».

Однако вряд ли жители Могилёва смогли бы долго и успешно противостоять вражеской армии, если бы им на помощь не пришли профессиональные военные – гусары (рота Марцина Казановского, насчитывавшая 200 всадников), а семью часами позже лёгкая кавалерия (рота Темрюка Шымковича, насчитывавшая 164 всадника) и рота Кжиштофа Радзивила (150 всадников).

Подробности сражения кавалерии под стенами Могилёва дошли до наших дней благодаря шляхтичу Головчиньскому, который из сожжённого Головчина 30 июня 1581 года писал королю: «Вашей Королевской Милости, Могилёва и предместий Могилёвских несколько сот домов (московиты) попалили, и людей побили тех, которые не смогли втиснуться в замок и укрыться в городе. Однако ж с Божьей помощью, Вашей Королевской Милости солдаты роты ясновельможного пана Троцкого (Кжиштофа Радзивила), пана Казановского и пана Темрюка, сей же час собрались и дали отпор неприятелю, и защитили замок и город, и битву с ними имели».

Письмо Головчиньского дополнил ксёндз Ян Пётровский, который писал 11 июля 1581: «Сегодня оттуда приехал Марковский, поручик роты Казановского, который сообщил, что 27 июня к Могилёву подошли московиты и татары, общим числом около 30 000 человек. Людишки никчемные, разбойные, пришли, чтобы Могилёв добыть. А рота Казановского, без ротмистра, прибыла на помощь городу. В тот день они целых 7 часов с врагами бились, отогнав их от города и не давая подступить к нему снова. Потом на помощь гусарам пришла рота пана Темрюка.

Московиты, теряя многих людей, отступили к переправе через Днепр. Наши на этой переправе били их и на другую сторону прогнали, захватив при этом пленных, которых упомянутый мною пан Марковский Королю отправил. Рота Марковского имела потери в конях и раненными – московиты в них из луков и ружей стреляли. Убитых, по милости Божьей, ни одного. Хотя в роте Казановского также не пропал никто, однако ж, в роте Кжиштофа Радзивила, в которой поручиком был Халибек, иных убили, а троих живыми поймали (пленили): Гульского, Жбиковского и Куроеда. И по битве той Могилёв уцелел...».

Отступившие от Могилёва московиты пошли на Оршу, по пути разоряя и сжигая деревни. В конце–концов 30 тысячная орда захватчиков ушла из Литвы, но Иван Грозный не смирился с поражением и стал готовить новый набег. Поэтому вскоре более чем 100 тысячное войско Речи Посполитой вторглось в пределы Великого Княжества Московского, и двинулась на Псков. По врагу был нанесён упреждающий удар.

• При подготовке материала использована статья Радослава Сикоры «200 гусар против Москвы», опубликованная на Интернет сайте „Kresy PL”.

 

Красивый видеоролик о гусарах Речи Посполитой

Что празднуют россияне 4 ноября?

Начиная с 2005 года, в России помпезно и с размахом празднуется так называемый «День народного единства». В пояснительной записке к проекту закона об учреждении этого праздника, отмечалось: «4 ноября 1612 года воины народного ополчения под предводительством Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского штурмом взяли Китай-город, освободив Москву от польских интервентов и продемонстрировав образец героизма и сплоченности всего народа, вне зависимости от происхождения, вероисповедания и положения в обществе».

Так что же всё-таки произошло в том далёком 1612 году, 400 лет тому назад? И почему даже в самой России не все однозначно воспринимают введение этого праздника? К примеру, известный писатель Виктор Ерофеев крайне негативно отозвался об этом «празднике», сказав буквально следующее: «Считаю, что это слишком надуманное, фальшивое мероприятие, пафос которого усилиями государственной пропагандистской машины будет раздут до торжества вселенского жлобства. Вообще, я считаю, что это большая ошибка - возводить в ранг государственного праздника довольно сомнительные разборки властных группировок времен Смутного времени. На место одного ложного и насквозь фальшивого праздника, я имею в виду годовщину Октябрьского переворота, придумали другой - такой же фальшивый и ложный, который служит только одной цели: продолжать возбуждать вражду и неприязнь между нашими народами».

Под «нашими народами» В.Ерофеев подразумевает русских и поляков, но сами поляки считают себя …. лишь относительно причастными с событиям ноября 1612 года. По мнению польского историка Иеронима Грааля: «...что меня немного смущает в изложении событий времен Смуты, - это упор на польское происхождение захватчиков. Ведь в войске «ляхов», собственно этнических поляков было не более 30%, остальные были литовцами, белорусами (литвинами), украинцами и немцами. Ведь сами современники часто именовали интервентов «литвинами». Кроме того, ополчение Минина и Пожарского изгнало из Кремля и русских бояр, вместе с будущим царём Михаилом Романовым, его матерью и дядей».

А, например, епископ-викарий архиепархии Божией Матери Анджей Стецкевич вообще не понимает, что же такого отмечают в России 4 ноября: «Когда этот праздник ввели, я часто спрашивал соотечественников: «Что означает дата - 1612 год?» Почти никто не давал мне ответа».

Действительно, выдавать внутренние разборки нескольких политических групп, когда одна из них (московская семибоярщина) выступила сторонником призыва на царство польского королевича, называть это днём какого-то «народного единства» – более чем странно. Фактически, можно говорить о гражданской войне, происходившей в то время в Московии (России) между сторонниками и противниками польского короля и Великого князя Литовского Сигизмунда III и его сына Вдадислава. И не более того. Собственно, сам по себе факт воцарения иностранной династии был бы не нов для Московии, ведь те же Рюриковичи были призваны на княжение из Скандинавии, а с середины XVIII века страной правили немцы. И никого это не возмущало.

Ополчение Минина и Пожарского боролось не столько за независимость России, сколько участвовало в банальных разборках за власть между двумя соперничающими группировками. На стороне другой группировки выступали литвины (белорусы), составлявшие более половины в войске так называемых «интервентов». Так, комендантом литовского гарнизона в кремле до лета 1612 года, был великий рефендарь литовский Алекса́ндр Ко́рвин-Гонсе́вский, которого в этой должности сменил Миколай Струсь — литовский (белорусский) полковник, командовавший гарнизоном кремля летом-осенью 1612 года, т.е. вплоть до его сдачи. И, наконец, деблокирующей группировкой войск, пробивавшейся на помощь осаждённым, командовал Ян Ка́роль Ходке́вич, в 1605—1621 годах занимавший должность Великого гетмана Литовского.

Формально Московским царём, вплоть до 1634 года, оставался сын Сигизмунда III — Король Польский и Великий князь Литовский, Владислав IV Ваза. Еще в 1610 году он был приглашён на царство московскими боярами и духовенством. Владиславу присягнули на верность практически все жители Москвы и многих других городов. Даже чеканилась монета с его изображением.

То есть в момент, когда Минин и Пожарский собирали ополчение, у Московии (России) уже был законный и признанный народом царь. Во всяком случае – одной из противоборствующих группировок. Неудивительно, что западные короли и монархи не восприняли всерьёз последующее «воцарение» Михаила Романова. Ведь законным царём они считали Владислава IV Вазу. Польский король и Великий князь Литовский в то время был реальным правителем большей части Московских земель. Граница проходила всего в 100 км от Москвы, а за ней лежали земли, заселенные в основном не русскими, а мордвой, чувашами, удмуртами, башкирами, татарами и иными народами.

И, наконец, совершенно непонятно, почему сегодня в России празднуется именно 4 ноября? В этот день один из отрядов ополченцев Минина и Пожарского захватил часть укреплений Китай-города, заставив литвинов отступить в Кремль. Этот бой вовсе не был «решающим». Сражение продолжалось и 5 ноября, и только вечером того же дня командование гарнизона подписало капитуляцию. А открытие ворот и сдача гарнизона, вообще произошли уже 6 ноября.

Кстати, некоторым из оборонявшихся в кремле - литвинам мозырского хорунжего Осипа Будзилы – московиты сохранили жизнь, однако пленных солдат из полка Миколая Струся, вопреки условиям капитуляции («в здравии оставить и в уважении иметь»), 9 ноября казаки князя Трубецкого жестоко казнили, изрубив саблями.

Отвечая на вопрос, вынесенный в заголовок, можно сказать, что 4 ноября россияне празднуют: во-первых, победу одной политической группировки, боровшейся за власть в стране, над другой. B "Смутное время" не было и не могло быть никакого «народного единства». А во-вторых, изгнание из Москвы литовского (белорусского) войска, в рядах которого было некоторое количество поляков, жемойтов (литовцев), русинов (украинцев) и наёмников, в основном из германских земель.

В то время Московиты чаще воспринимали войско «иноземцев» именно как литовское (белорусское) а не польское: «Приуспевшим же всем казаком к обозу у великомученицы христовы Екатерины, и бысть бой велик зело и преужасен; сурово и жестоко нападоша казаки на войско литовское: ови убо боси, инии же нази, токмо оружие имущие в руках своих и побивающие их немилостивно. И обоз у литовских людей розорвали». Спрашивается, почему бы сегодня российским историкам и политикам не сказать открыто, что мол Москву в 1612 году освобождали не столько от поляков, сколько от белорусов? Ответ прост. Потому что правдивая трактовка событий разрушит имперский миф об извечной дружбе русского и белорусского народов, и о кознях «коварных поляков». Фактически само словосочетание «польские интервенты», применительно к ноябрьским событиям 1612 года, является не только неверным, но и несёт на себе полонофобскую окраску. И совершенно прав был русский писатель В.Ерофеев, когда сказал, что этот праздник служит только одной цели: «…продолжать возбуждать вражду и неприязнь между нашими народами».

• Впервые было опубликовано в моём блоге 03.11.2012 г. на сайте"Westki info"

Владислав IV Ваза, король Польский, великий князь Литовский, Руский, Прусский, Мазовецкий, Жмудский, Инфлянтский, Смоленский, Северский и Черниговский, а так же наследственный король Шведов, Готов, Вандалов, избранный царём Московии.

17 сентября 1939 года

Практически в любом западно-белорусском городке есть улица или площадь "17 сентября". Они если и не главные, то всё равно находятся в центре, что видимо должно подчеркивать важность этого дня для западных белорусов. Но давайте всё-таки не будем спешить с выводами и попробуем разобраться, что же произошло в этот день на самом деле.

На рассвете, 17 сентября 1939 года, Советский Союз совершил акт агрессии против Польши, вступив во вторую мировую войну на стороне нацистской Германии. А ведь в договоре о ненападении, подписанном 25.07.1932 г., СССР гарантировал Польше целостность её территории. Но, как показало время, юридически обязывающий документ оказался для Сталина ничего не значащей бумажкой.

Сговор между коммунистами и нацистами (пакт Молотова-Риббентропа), подписанный по воровски, ночью, 23 августа 1939 г., способствовал началу второй мировой войны, унёсшей миллионы человеческих жизней. Преступный характер и аморальность этого пакта была изначально очевидна для советского руководства. Не случайно ведь дополнительные протоколы к нему были строго засекречены, а само их существование в течение пятидесяти лет яростно отрицалось коммунистическим режимом.

Немецкий генерал-танкист Гейнц Гудериан, в своей книге «Воспоминания солдата», написал: «Благодаря заключённому в эти дни соглашению с Советской Россией, Гитлер обеспечил необходимую для ведения войны безопасность тыла».

Стоит также напомнить, что в конце 20-х и начале 30-х годов в танковой школе «Кама» (под Казанью) проходили подготовку немецкие танкисты, что являлось грубым нарушением положений Версальского договора 1919 года. Примерно в то же время, в условиях строжайшей секретности, в Липецкой авиашколе готовили немецких военных лётчиков, будущих ассов Люфтваффе. В 1939-1941 годах сотрудничество СССР и Германии достигло своего пика. В Германию нескончаемым потоком шли эшелоны со стратегическим сырьём для военной промышленности и продовольствием, а обратно в СССР - промышленное оборудование.

 

Советские ледоколы «Ленин», «Иосиф Сталин» и «Лазарь Каганович» в 1940 году в обстановке полной секретности провели по Севморпути германский вспомогательный крейсер «Комет» (замаскированный под советский Семён Дежнёв), который затем вволю попиратствовал в Тихом океане. Тоннаж потопленных и захваченных им британских, австралийских и ново-зеландских судов составил 42 000 брт.

Уже после начала немецкой агрессии, 4 сентября 1939 года, по просьбе нацистов из Минска направляли специальные радиосигналы, чтобы помочь Люфтваффе в ориентации во время налётов на цели в восточной Польше.

Гитлер и Сталин стали захватывать одну страну за другой, словно соревнуясь между собой в скорости. Вначале они вместе оккупировали и разделили Польшу. Затем Германия подмяла под себя Данию, Норвегию, Бельгию, Голландию, Францию, Грецию, Югославию, а Советский Союз захватил Литву, Латвию, Эстонию, напал на Финляндию. Под угрозой оказался и суверенитет Румынии. Сталин сконцентрировал у её границ ударную группировку войск. Когда до начала вторжения оставалось несколько часов, король Румынии принял ультиматум советской стороны. 28 июня 1940 г. советские войска под командованием Георгия Жукова заняли оставленную румынами территорию (Бессарабию и Северную Буковину). Граница СССР под угрозой применения силы была передвинута на запад от Днестра более чем на 200 километров.

Благодаря усилиям фальсификаторов истории, как бывших, так и ныне здравствующих, гитлеровская Германия до сих пор считается единственным агрессором, а сталинский СССР – жертвой, и чуть ли не главным миротворцем в Европе. Нападение и захват восточных воеводств Польши некоторые горе "историки" до сих пор лукаво называют "освобождением Западной Белоруссии и Западной Украины".

Вторжение. Советские войска переходят польскую границу

Однако вернёмся к событиям 17 сентября. Во вторжении в Польшу участвовали войска Белорусского и Украинского фронтов: 21 стрелковая и 13 кавалерийских дивизий, 16 танковых и 2 механизированные бригады. Всего 617. 588 человек, 4736 танков и бронемашин. В ближайшие недели оба фронта получили дополнительно ещё несколько дивизий и 3 танковые бригады. Численность войск в итоге была доведена до 2-х млн. 400 тыс. человек, а число танков и бронемашин достигло – 6096 единиц. Добавьте к этим цифрам ещё и внушительные силы ВВС РККА (4700 самолетов). Для сравнения: в июне 1941 года Гитлер сконцентрировал для вторжения в СССР около 4-х тысяч танков и бронемашин, т.е. значительно меньше.

С польской стороны всей этой гигантской армаде войск и техники противостояли лишь ослабленные подразделения Корпуса Охраны Пограничья (KOP), около 12 тыс. человек. Ещё накануне войны с Германией почти все боеспособные части, в том числе и многие пограничные подразделения, были переброшены на запад страны. В восточных воеводствах оставались лишь ослабленные и малочисленные гарнизоны пограничных застав, кое-где усиленные слабо вооружёнными батальонами Народной Обороны (ON) http://postavyiokrestnosti.blogspot.com/2014/01/on-postawy.html . Несмотря на безнадёжность ситуации, всё же на ряде участков границы советским агрессорам было оказано достойное сопротивление.

Возможно некоторые читатели знают о героической гибели на Глубокском участке границы начальника польской погранзаставы "Kamienny wóz" Павла Палчиньского, который в течении нескольких часов огнём из пулемёта сдерживал наступающие цепи красноармейцев. Очаги сопротивления захватчикам возникали и в других местах. Так, пограничники из погранзаставы "Szapowały", под командованием капрала Недзельского, оказали упорное сопротивление советским кавалеристам, которые попытались с ходу прорваться через линию государственной границы.

Пограничники из Пеликш успели отойти вглубь территории и, соединившись с другими частями батальона КОР "Iweniec", выдвинулись в сторону Лиды. К исходу дня поляки были атакованы 145-м кавалерийским полком РККА и в упорном бою с применением артиллерии, почти полностью уничтожены. Вот что о тех событиях вспоминал маршал Советского Союза А. Ерёменко: «…Были попытки задержать нас на р. Нёман. В 9.00 при подходе к одной из переправ наш 145-й кавалерийский полк, которым командовал молодой, впервые участвовавший в бою офицер Карпенко, вынужден был вступить в бой с поляками. Вначале Карпенко немного растерялся, но затем, когда появился командир корпуса на его участке и приказал поддержать полк артиллерийским огнем, он выправил положение и выполнил задачу».

Вторжение. Советский танк форсирует приграничную речку

Как только польскому командованию стало известно о советской агрессии, на разведку в сторону границы были высланы несколько самолётов. Необходимо было определить масштабы вторжения и направления движения советских войск. Одну из машин пилотировал поручик Микса. Позже он вспоминал: «После взлёта иду на малой высоте. Спустя 10 минут я увидел на шоссе унтер-офицера, ехавшего на легковой открытой машине на запад. Мне показалось, что что-то явно не в порядке, так как он мчался как сумасшедший. Уже через две минуты я оказался над городом, названия которого не помню и увидел въезжающие в него с трех сторон длинные колонны бронетехники.

Чьи они были я понять не смог, а потому развернулся обратно к шоссе, на котором видел легковую машину. Догнав автомобиль, я сел перед ним на шоссе и тут всё и выяснилось. Этот пехотинец был из гарнизона того города. Причём, когда он выехал из города, его северо-восточная часть уже была захвачена советскими войсками. В начале я не знал что делать: возвращаться или лететь дальше, так как приказ гласил, что концентрация советских войск должна быть лишь к востоку в нескольких км от границы, а они были уже рядом с Петляковцами.

Я решил еще раз слетать и рассмотреть эти колонны повнимательнее. Лечу на северо-запад. Тут меня буквально затрясло. Трудно было даже представить такие огромные массы войск: впереди шли танки, за которыми двигалась кавалерия, за ними опять танки и кавалерия. Невероятно, этого не может быть, но я вижу все это собственными глазами! Огромные массы войск [...]. Возвращаюсь в направлении Петляковце. Долетаю до места где видел танки и бронемашины, и вижу как моторизованный батальон польских пограничников движется в направлении советских войск. Их разделяло каких то 15 км. Подлетаю, покачиваю консолями. Показываю направление и тут же забываю о всех приказах. Их горстка, а впереди страшная масса. И так немцы на нас навалились, а тут ещё и эти, что теперь будет?!...

Лечу снова в сторону русских войск. По мне никто не стреляет, но кони встают на дыбы. Вначале не знаю что делать, но затем решаю атаковать и делаю несколько заходов на противника. В ответ загремели выстрелы из винтовок и ударили пулемёты. Снова поворачиваю в сторону пограничников. Батальон по прежнему двигается вперёд, может быть так и должно быть, так как на аэродроме говорили, что русские не будут воевать с поляками, а идут бить немцев. Боже мой, что делать?... Вспоминаю приказ и поворачиваю. Однако погода начинает портиться, небо затягивают облака, быстро темнеет и вскоре начинается дождь, сквозь который почти ничего не видно. Вскоре вижу знакомые ориентиры, а затем и свой аэродром куда и приземляюсь…».

22 сентября 1939г., когда ещё сражалась окружённая Варшава и защитники полуострова Хель, в захваченном Бресте немцы и русские провели совместный военный парад по случаю победы над Польшей. Генерал Гудериан и комбриг Кривошеин, под бравурные звуки военного оркестра любезно обменялись флагами.

За два дня до этого, 20 сентября 1939 года, начальник генерального штаба Германской армии Франц Гальдер записал в своём дневнике: «…русские предложили военную помощь в случае местного польского сопротивления» (Russen haben Waffenhilfe bei örtlichem polnischen Widerstand angeboten).

5 октября 1939 года, в последней битве сентябрьской кампании, немецкая армия, при содействии советской авиации (2.10.1939), разгромила группировку польских войск под командованием генерала Францишека Клееберга.

Линия раздела Польши, оговоренная в секретных протоколах к пакту Риббентропа – Молотова, была подтверждена в новом договоре "О дружбе и границе", подписанном Молотовым и Риббентропом в Москве 29 сентября 1939 года. 2 ноября 1939 г. внеочередная 5-я сессия Верховного Совета СССР приняла Закон о включении в состав СССР Западной Беларуси и ее воссоединении с БССР, а 14 ноября 1939 г. 3-я (внеочередная) сессия Верховного Совета БССР постановила принять Западную Беларусь в состав БССР. Это был четвёртый раздел Польши. Первые три состоялись при Екатерине II.

А теперь давайте посмотрим, какие перемены принесла в жизнь населения Западной Белоруссии, на своих штыках, Красная армия:

1) Массовые "судебные" и внесудебные репрессии. Аресты и заключение в тюрьмы и лагеря бывших чиновников польской администрации всех уровней. Внесудебные убийства примерно 25 тысяч офицеров, полицейских и других категорий польских граждан в сентябре-октябре 1939 года. Ещё 22 тысячи органы НКВД уничтожили весной 1940, и в июне 1941 года, во время так называемых "разгрузок" и "эвакуации" тюрем.

Вот такой пример приводит автор книги "Недозволенная память: Западная Беларусь в документах и фактах, 1921-1954", Александр Татаренко: в новообразованной Барановичской области, Советским режимом с 1939 по 1941г. репрессировано 29 тыс. человек. Для сравнения – во время немецкой оккупации было вывезено на принудительные работы в Германию 33тыс. 733 жителя области. Как видим – цифры сопоставимые. Так чем же так называемые «освободители» были лучше немецких оккупантов?

Депортация гражданского населения

2) Четыре депортации 1940-41 годов, жертвами которых в Западной Белоруссии стали 124 тысячи человек всех национальностей и сословий. Среди жертв были даже батраки и несовершеннолетние.

3) Арест и конфискация имущества у крупных и средних землевладельцев, зажиточных крестьян и осадников, а так же у крупных и средних предпринимателей. Высылка этих людей в отдалённые, непригодные для жизни районы СССР.

4) Ликвидация всех демократических прав и свобод, как-то: запрет независимой печати (например, если до «освобождения» в Новогрудке издавалось 10 газет, то после «освобождения» — всего 1), запрет свободных собраний, митингов и шествий, отмена справедливых выборов на соревновательной основе. Запрет всех политических партий и общественных организаций (кроме коммунистических) и преследование граждан, которые ранее участвовали в их деятельности. Жителям западной Беларуси казалось диким, что при проведении выборов кандидатами в депутаты было выдвинуто только по одному человеку, в то время как при польской власти они имели возможность делать выбор из 2-3, или даже большего числа кандидатов, в том числе и от белорусских партий.

5) Начало тотальных русификации и ассимиляции белорусов, которые привели к смерти белорусского языка и к тому, что значительная часть белорусского общества сегодня считает себя некой частью "триединого русского народа". В этих вопросах коммунисты руководствовались заветами своего идейного вождя Ленина, который в статье "О национальном и национально-колониальном вопросе", писал: «Разграничение наций в пределах одного государства вредно. Мы, коммунисты, стремимся сблизить и слить их. А так как слияние народов возможно только при ассимиляции нерусских народов в русском, значит, именно в этом должна заключаться национальная политика большевиков».

А ведь ещё в сентябре 1939 года первый секретарь ЦК Компартии Белоруссии Пантелеймон Пономаренко докладывал Сталину: «Всё население Западной Белоруссии говорит на прекрасном белорусском языке…». И это после двадцати лет «полонизации», о которой так любят поговорить некоторые.

6) Преследование всех церквей (католической, православной, иудейской) и аресты духовенства (часть священнослужителей были расстреляны). Закрытие и осквернение храмов и монастырей, конфискация их земельных участков и другого имущества, запрет на празднование религиозных праздников и отмена изучения религии в школах. Уничтожение поклонных крестов и пропаганда атеизма. Издевательства и преследования простых людей за веру в Бога.

7) Введение бесчеловечных законов. Например, об уголовной ответственности с 12 лет за все виды преступлений, включая политические. Или за хищение колосков с колхозного поля после уборки урожая. 26 июня 1940 года вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР о введении 7-дневной рабочей недели и уголовной ответственности за опоздание на работу, за которое предусматривалось пять лет лагерей, а за пререкание с начальством можно было получить год лишения свободы. За брак на производстве – до десяти лет строгого режима. Рабочим и служащим также было запрещено увольняться с работы и переходить на другие предприятия. Фактически этот указ окончательно превращал людей в рабов, закрепляя их за одним предприятием (рабовладельцем). В основе этих нормативных актов лежало неуважение к элементарным правам человека и к самой жизни, которая не представляла для коммунистов никакой ценности.

8) Всеохватывающий и всепроникающий страх, который сковал всех жителей Западной Белоруссии, вне зависимости от их национальности. Житель Постав С.Юрковлянец вспоминал, что когда на ж/д ст. Поставы подавали товарные вагоны, то людей охватывал ужас. Все думали, что будут вывозить в Сибирь, что вагоны прибыли для этой цели. Поставчане начинали паковать чемоданы, складывая в них самое необходимое – еду и тёплые вещи. Днём люди боялись, что их арестуют на работе, а ночью, что с минуты на минуту постучат в дверь дома и раздастся грозное "Откройте, НКВД!".

9) Разграбление культурных ценностей, создававшихся трудом многих поколений поляков и белорусов. Вслед за Красной армией, в Западную Белоруссию прибыли представители (уполномоченные) Московских и Ленинградских музеев, искавшие ценные и раритетные экспонаты. Например Московский исторический музей заполучил значительное количество ценных экспонатов из западной части Беларуси. Центральный музей атеизма получил два вагона древних книг и церковной утвари, и т.д. По подсчётам польских историков, материальные потери в сфере культуры на территории Западной Беларуси составили сумму ок. 2 млрд. современных злотых. В 1939 году происходило уничтожение общего белорусско-польского исторического наследия, которое поляки за 20 лет не только сумели бережно сохранить, но и приумножили. В этой связи вспоминаются слова французского историка Мишеле, который как то сказал, что "русские так любят поляков, что терпеть не могут если их грабит кто нибудь другой".

10) Исчезновение из продажи товаров первой необходимости, как продовольственных, так и промышленных. Неизвестные ранее слова «дефицит» и «очередь» на десятилетия прочно вошли в лексикон жителей Западной Белоруссии.

Вот лишь неполный список бед, которые принесла полякам и Западным белорусам Красная армия в сентябре 1939 года. Страшно даже подумать, сколько ещё людей могли бы уничтожить садисты из ВЧК-НКВД-МГБ, если бы власть коммунистов установилась в Зап. Белоруссии не в 1939, а в 1920 году.

Возможно оппоненты мне возразят, скажут, что с Советской властью связано не только плохое, но и хорошее. Например, что в сентябре 1939 года были объединены две части белорусского народа. На самом деле это не совсем так. Старая советско-польская граница, или как её тогда часто называли, «рижская межа», в сентябре 1939 года никуда не делась. Не исчезла она и в 1940 году. Советские пограничники строго охраняли её даже в первые дни войны в 1941г. Для пересечения старой границы требовались специальные пропуска. Простые жители восточной Беларуси не могли попасть в её западную часть, а жители западной Беларуси не могли попасть в восточные области.

Вот что об этом рассказал житель деревни Лынтупы, Поставского района, Залман Кацкович: «…От польских беженцев все знали, как немцы относятся к евреям. Я назавтра (23.06.1941г.) друзьям говорю: «давай уедем отсюда». Мы сели на велосипеды: Абрам Цинман, с ним ехала его девушка Соня Рудницкая, Моше Сондек и я.[...] Добрались до старой границы 1939 года. Там стоял красноармеец и не пускал нас ехать дальше в Россию. Такой приказ у него был…». Как видим, даже в первые дни войны граница была «на замке».

Она была сохранена для того, чтобы восточные белорусы не могли своими глазами увидеть, как их соплеменники жили на западе, под «польским гнётом», чтобы люди не поняли, что их обманывали когда твердили, что Западные белорусы при «польских панах» жили в нищете и голоде. На самом деле всё выглядело с точностью до наоборот. Жизнь западных беларусов в составе Польши до 1939 года – являлась полной противоположностью скотскому существованию восточных белорусов в БССР.

В Западной Беларуси не было ни колхозов, ни иссохших от регулярного недоедания и переутомления, одетых в заштопанное рваньё колхозников. Не было тощих, с печатью страха на лицах, бесправных рабочих. Не было НКВД, концлагерей и тотального контроля государства за каждым шагом человека. Люди по праздникам носили дорогую, сшитую по Европейской моде одежду, читали частные газеты и посещали частные кинотеатры, где смотрели голливудские и европейские фильмы. Кто был состоятельнее, тот мог себе позволить съездить и посмотреть другие страны. А безработные ездили на заработки в США, Аргентину, Францию, Латвию или Эстонию. Если из Западной Беларуси люди ездили, как я сказал, за границу, то из Восточной – только в ГУЛАГ, не по своей воле. Магазины на Западе ломились от еды и промышленных товаров. Западная Беларусь, находясь до 1939 года в составе Польши, жила жизнью нормальной Европейской страны.

Чтобы этой разницы в уровне жизни, не дай Бог, не увидели восточные белорусы, и была сохранена старая граница. И если бы не война, то кто знает, сколько ещё лет она бы просуществовала: три, пять, или может быть десять лет?

Бывший «восточный» белорус Илья Копыл родился в д. Небышино, около самой границы. До ближайшей деревни Восово, на польской стороне, было всего 6 км. В своей книге «Небышино. Война» И.Копыл пишет: «Когда мы, мой отец и я, в первый раз побывали в Восово, то остолбенели. Мы увидели там чистую, ровную улицу, светлые, хорошие дома, дворы – огороженные штакетником и красиво покрашенные. Крыши домов покрыты черепицей или жестью. В нашей же, советской деревне Небышино, крыши были соломенные, дворы огорожены как попало. [...]. Увидев всё это, мой отец только и сказал: «Вот тебе и польский гнёт».

То, что Западная Беларусь в течение почти 20 лет была в составе Польского государства, являлось вовсе не "трагедией", как об этом раньше кричали коммунисты, а теперь полонофобы и прочие "западнорусы" всех мастей и оттенков, а национальным спасением для белорусов. Ведь история могла сложиться так, что нынешней Белорусской Республики, как и ранее БССР, могло и вовсе не быть. Если бы не польское упорное сопротивление большевистской заразе, и не освобождение Польшей Западной Беларуси в 1920 году, то вместо БССР существовали бы сегодня западные области РСФСР, некое подобие «Северо Западного края» в составе Российской империи.

Ведь 23 декабря 1918 г. все Белорусские земли были включены в состав РСФСР решением её ВЦИК (Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет), и потом до 1926 года БССР возвращала по частям ранее отобранные территории. Белорусская ССР была создана большевиками с целью, чтобы был повод предъявлять территориальные претензии Польше, обосновывая их необходимостью объединения двух частей белорусского народа.

Есть и такая точка зрения, что события 1939 года будто бы привели к «расцвету» белорусской культуры и искусства. Вот только «белорусским» почему-то зачастую называют коммунистическое по содержанию и русское по форме искусство. Оно действительно расцвело, в ущерб национальному, белорусскому.

Ещё говорят, что в 1939 году белорусские дети впервые стали учиться на родном языке в белорусских школах. Может быть кое-где так оно и было. Спорить не стану. Но это были скорее исключения из правил. Чаще всего вместо польских школ открывались русские. Возьмём к примеру г. Поставы, Вилейской области. Там вместо ликвидированной польской гимназии была открыта средняя школа с русским языком обучения. Интересно, для кого и для чего открыли эту школу, ведь тогда местных русских в Поставах практически не было.

В 1940 году уполномоченный ЦК КП(б)Б по Поставскому району Н.Бриков составил для ЦК КП(б)Б обзорную справку, в которой указал, что население района состоит на 52% из поляков, 46% белорусов и 2% евреев. И где же тут русские? Для чьих детей была открыта русская школа? Прежде всего, она была открыта для детей функционеров советского партийно-чиновничьего аппарата, потоком хлынувших в Западную Белоруссию из восточных регионов страны. Если в сентябре 1939 там насчитывалось 3 тысячи "восточников", то в конце 1940-го — уже 31 тысяча! А также для детей советских военных, гарнизоны которых росли на западе Беларуси, словно грибы после дождя. Ну и, конечно же, русская школа, по задумке коммунистов, должна была стать одним из главных инструментов по русификации и советизации детей коренного населения.

Впрочем, для коммунистов всё это было важным, но не главным. Для них главным было то, что в сентябре 1939 года им удалось установить кровавый режим и в Западной части Белоруссии, где нормальное капиталистическое государственное устройство (а лучшего пока не придумали) было заменено на так называемый социализм, который по своей сути являлся новым крепостным правом. Причём, крепостным правом в худшем его варианте. И это порабощение западных белорусов преподносится нам как "освобождение от гнёта польских панов".

Таким образом, в результате событий сентября 1939 года Беларусь вовсе не стала независимым, свободным государством, а на долгие годы превратилась в бесправную советскую "республику", а точнее сказать в колонию Москвы, не имеющую никакого суверенитета. Белорусы, как и поляки, оказались угнетённой нацией. Это якобы "освобождение" привело к массовым репрессиям, к тотальной русификации, гибели белорусского языка и белорусской культуры. Уровень жизни людей и экономика были отброшены на десятилетия назад.

Президент Беларуси, бывший коммунист А.Лукашенко, а так же его сторонники, сегодня пытаются создать из реальной кровавой советской действительности некую фантазийную привлекательную картинку. На самом же деле большевики в 1939 году принесли в Зап. Беларусь смерть, репрессии, рабство и неуважение к правам человека, которое Лукашенко взял на вооружение и пользуется этим по сей день.

Коммунисты столько преступлений совершили, столько невинной человеческой крови пролили, а в Беларуси и сейчас Ленин на каждой площади стоит, и везде улицы Ленина, Советская, Коммунистическая, Комсомольская и т.д. Как будто у белорусов до коммунистов и истории своей вовсе не было.

Несколько лет тому назад из уст ряда белорусских "историков" прозвучало предложение объявить 17 сентября государственным праздником, дополнительно переименовать улицы и площади в честь 17 сентября 1939 года, а в Минске возвести памятный обелиск, посвящённый этой дате. Ну, прямо как в романе И.Ильфа и Е. Петрова "Двенадцать стульев", где в Старгороде, как мы помним, были сразу две улицы Советские.

Такой подход кое-как, до времени, годится для внутреннего потребления, для оболванивания "электората" своей страны. Но у внешнего мира такая трактовка истории вызывает заслуженное неприятие и отторжение. Чем дольше белорусские власти будут упорствовать и уклоняться от честных оценок прошлого, в том числе и событий 17 сентября 1939 года, тем сильнее будет негативный эффект, и тем больший урон авторитету своей страны они нанесут.

Источники:
1. А.Татаренко «Недозволенная память: Западная Беларусь в документах и фактах, 1921-1954».
2. Авиационная энциклопедия «Уголок неба».
3. Материалы Интернет-газеты «Секретные исследования».
4. Игорь Мельников: «17 сентября 1939 года: Понять, принять и простить».
5. TUT.BY „Как "освобождали" Беларусь в 1939 году”.
6. Блог "Miasto Postawy i okolice" – Wspomnienia mieszkańców byłego postawskiego powiatu.
7. J.Tołkanowicz "Człowieczy los".
8. В.Ленин «О национальном и национально-колониальном вопросе».
9. Г.Гудериан «Воспоминания солдата».
10. И.Копыл «Небышино. Война».
11. Книга «Памяць», изд. «Белта», 2001г.
12. А. Широкорад «Великий антракт».
13. Публикации в различных Интернет-изданиях.

• Статья впервые была опубликована 16. 09. 2012 г. в моём блоге на сайте "Westki info"

Совместный парад союзников в Бресте 22.09.1939 г.