Парад позора

В истории СССР было много позорных и постыдных страниц, которые советские, а сегодня и российские историки, никогда не признавали официально. А если признавали то обязательно с оговорками. Одной из таких позорных страниц был советско-нацистский парад в Бресте, состоявшийся там 22 сентября 1939 года после совместного захвата и раздела Польши.

В публикациях ряда российских авторов, касающихся того парада, можно встретить самые разные формулировки: от полного отрицания самого факта парада до частичного признания, но с оговоркой, что это мол, был вовсе не парад а "торжественное прохождение войск", "процедура передачи города", "проезд через город" и т. п.

А началось всё за месяц до этого, в Москве, где 23 августа 1939 года был подписан договор о ненападении между Германией и Советским Союзом (нем. Deutsch-sowjetischer Nichtangriffspakt), более известный как "Пакт Молотова-Риббентроппа", один из пунктов которого предусматривал раздел Польши.

Во исполнение договора, 17 сентября 1939 года Советский Союз вступил во вторую мировую войну на стороне нацистской Германии. Уильям Ширер, американский радиокорреспондент в Берлине, написал в тот день в своём дневнике: «Сегодня в шесть утра по московскому времени Красная Армия начала вторжение в Польшу. Разумеется у России был заключён с Польшей пакт о ненападении. Советская Россия наносит Польше удар ножом в спину, а Красная армия присоединяется к нацистской. Естественно, всё это с одобрением воспринято в Берлине...».

Парад в Бресте (Deutsch-sowjetische Siegesparade) состоялся 22 сентября 1939 года. Торжественным маршем по центральной улице города, которая тогда называлась ул. Люблинской Унии (теперь Ленина), прошли подразделения XIX моторизованного корпуса Вермахта (командир корпуса – генерал танковых войск Гейнц Гудериан) и 29-й отдельной танковой бригады РККА (командир – комбриг Семён Кривошеин). Кстати, оба они, и Гудериан и Кривошеин, пережили вторую мировую войну и умерли своей смертью. Гудериан в 1954 году, Кривошеин в 1976-м.

31 октября 1939 года на заседании Верховного Совета Союза ССР председатель Совета Народных Комиссаров и народный комиссар иностранных дел Вячеслав Молотов заявил: "Поэтому не только бессмысленно, но и преступно вести такую войну, как война за “уничтожение гитлеризма”, прикрываемая фальшивым флагом борьбы за “демократию”. 

В своих мемуарах, которые называются «Воспоминания солдата», Гейнц Гудериан лишь вскользь коснулся тех событий, в частности он там написал: «В день передачи Бреста русским, в город прибыл комбриг Кривошеин, танкист, владевший французским языком; поэтому я легко смог с ним объясниться. Все вопросы, остававшиеся неразрешёнными в положениях министерства иностранных дел, были удовлетворительно для обеих сторон разрешены непосредственно с русскими[...]. Наше пребывание в Бресте закончилось прощальным парадом и церемонией с обменом флагами в присутствии комбрига Кривошеина...».

На снимках ниже запечатлена встреча и парад союзников в Бресте.

Брест. Сентябрь 1939 года. На переднем плане советский солдат и немецкий унтер-офицер. В левой части снимка видны польские военнопленные.

Фото на память. Сентябрь 1939 года

Дружеская беседа за бутылочкой пива. Брест, сентябрь 1939 года

Зигующий военнослужащий РККА

Дорожное строительство в Поставском повете

В 1935-1938 годах на территории Виленского воеводства Польши велось масштабное дорожное строительство. Только в Поставском повете тогда было построено 129 километров дорог с твёрдым покрытием (булыжных) и 11 км. т.н. шоссейных. Через речки и ручьи, пересекавшие дороги, возводились мосты и укладывались бетонные трубы.

На строительство дороги Поставы-Кобыльник был выдан государственный кредит на сумму 480.000 злотых, из которых на прокладку участка дороги государственного значения Кобыльник-Вереньки предназначались 140.000 злотых, а на дорогу муниципального значения Поставы-Вереньки (через Дворчаны) 320 тыс. злотых. Кроме того, в рамках борьбы с безработицей, сумму в 20.000 злотых выделил воеводский Фонд Труда.

В мае 1935 года в Поставы, на строительство дороги Поставы-Кобыльник, прибыла молодёжная бригада из Велюня (центральная Польша), состоявшая из 100 человек. Местные крестьяне тоже получили возможность заработать, подвозя камни на своём гужевом транспорте.

19 августа 1935 года в Поставы приехал министр сообщения Польши инж. Буткевич. В этой поездке его сопровождали чиновники министерства и Виленского воеводского дорожного отдела: Сила-Новицкий, Зубелевич, Соколовский и др. В Поставах министр встретился со старостой повета. Во время 2-х часовой беседы обсуждался график выполнения дорожных работ и порядок расходования выделенных денежных средств.

Надо сказать, что расходование средств строго контролировалось. Газета "Słowo" в № 279 за 1935 год писала, что «Седьмого октября 1935 года в Поставы прибыл начальник дорожного отдела Виленского воеводства инженер Соколовский, который проверил работу местного поветового Дорожного Отдела. Особое внимание было уделено строительству мощёной дороги Поставы-Кобыльник, которая соединится с дорогой Кобыльник-Вильно, и со следующего года станет дорогой 1-го разряда для механических транспортных средств. В 1935 году на территории Виленщины будет построено всего 150 километров дорог с твёрдым покрытием».

Во время работ иногда случались несчастные случаи. Так, 30 октября 1935 года на участке Вереньки-Кобыльник, около д. Гуменики, во время подрыва камня с использованием взрывчатки, тяжёлое ранение руки получил дорожный рабочий Алексей Кузьмин, житель Вильны.

Не обходилось и без криминальных происшествий. Летом 1936 года в Поставах на ул. Б.Перацкого (до 1936 г. ул. Лучайская) между дорожными рабочими и местными криминальными элементами возникла ссора, затем переросшая в драку, в результате которой пострадал житель Вильны Пётр Врублевский. Потерпевшего в тяжёлом состоянии отправили в больницу. Поставская полиция оперативно задержала зачинщиков этой драки: Яна Криулько, Александра Клемято и Кима Шалковского. По факту причинения тяжких телесных повреждений было возбуждено уголовное дело.

В ночь со 2 на 3 ноября 1935 года в д. Лозовка Поставского повета, дорожные рабочие, занятые на строительстве участка дороги Вереньки-Кобыльник, выбили окно в доме у местного жителя Ежи Макаревича и проникнув внутрь помещения, похитили 240 злотых, наручные часы и золотое обручальное кольцо. Подозреваемые в совершении этой кражи четверо мужчин были задержаны полицией.

Во второй половине 30-х гг. строилась дорога Поставы-Юньки, был произведён капитальный ремонт дороги Поставы-Лучай. На строительство 4-х километрового участка Поставы - Новый Двор воеводский Фонд Труда выделил в 1936 году 40.000 злотых. Правда с условием, что на эти работы должны быть трудоустроены исключительно виленские безработные. Вскоре из Вильны в Поставы прибыли 115 человек, в основном молодые неженатые мужчины, элемент неспокойный и склонный к разного рода авантюрам. После первой выплаты денег, в субботу 26 сентября 1936 года, все питейные заведения в Поставах были оккупированы этими молодыми людьми. С наступлением темноты и под воздействием выпитого алкоголя, виленчуки спровоцировали на улицах местечка разного рода беспорядки, которые, однако, вскоре были решительно пресечены полицией. Самые буйные правонарушители оказались в камере участка полиции на ул. Браславской 31.

После выходных, видимо мучимые похмельем, все рабочие забастовали. Они потребовали замены аккордной системы оплаты труда на почасовую, с оплатой в размере 3-х злотых за восьмичасовой рабочий день. До этого те, кто с ежедневными аккордными нормами не справлялся, получали 2.50 зл. в день. Однако работники, которые норму выполняли, получали от 3-х до 3.50 злотых в день. Прибывший к бастующим начальник Поставского дорожного отдела провёл с ними переговоры, которые вскоре завершились тем, что рабочие согласились с прежними условиями труда, но с оговоркой, что те из них, которые дневную норму всё же не смогут выполнить, будут получать не 2.50, как раньше, а 2.70 злотых.

В июне 1936 года поветовая комиссия Фонда Труда в Глубоком отобрала в состав добровольного рабочего отряда 120 юношей, которые были отправлены в лагерь, расположенный в д. Мацуры, Лучайской гмины Поставского повета, где они трудились на строительстве дороги Гадуцишки-Поставы-Глубокое.

Там же, около деревни Мацуры, через год, в июне 1937 года, был организован временный трудовой лагерь на 180 заключённых. За летний сезон 1937 года "ЗеКа" выполнили 80.000 м3 земляных работ, на отрезке длиной в 10 км.

Официальное, торжественное открытие дороги Поставы-Вильно состоялось осенью 1936 года. На церемонии присутствовали многочисленные официальные лица, включая руководство Поставского повета, а также ксёндз-декан из Постав Болеслав Мацеевски, который освятил эту дорогу. Руководитель строительства, инженер Тополевич, был награждён серебряным Крестом Заслуги.

Построенным "ў польскія часы" участком булыжной дорогой Поставы - Вереньки люди пользовались многие десятилетия. И хотя новые власти мало заботились о её обслуживании и ремонте, дорога находилась во вполне удовлетворительном состоянии. Но вот независимую Беларусь она не пережила. В 90-е годы дорогу "убили", засыпав песком и превратив в обычную просёлочную. Теперь летом, в сухую погоду, деревья и дома стоящие вдоль неё, покрываются толстым слоем пыли, поднимаемой проезжающими автомобилями.

Я конечно понимаю, что булыжные дороги дают сильный шум. На них, особенно в дождливую погоду, плохое сцепление колёс, удлиняется тормозной путь автомобиля и всё такое. Поэтому естественно, что замена булыжного покрытия на асфальт вполне обоснована на дорогах с интенсивным движением. Но дорога местного значения Поставы – Вереньки (ч. Дворчаны) таковой не являлась, движение по ней как раньше так и теперь – незначительное, поэтому, по моему мнению, не было никакой необходимости засыпать её песком.В конце-концов, в каком то смысле она являлась исторической достопримечательностью и могла бы привлекать туристов.

Построенные "в польское время" дороги многое повидали на своём веку. По ним стучали коваными колёсами крестьянские гужевые повозки, цокали подковы коней лихих улан 23-го полка. В 1939-1940 гг. по дорогам шумели нескончаемые обозы советских войск, а в июне-июле 1941 года двигаясь на восток, лязгали гусеницы немецких танков и гремели кованые сапоги солдат Вермахта. Летом 1944 года, только уже в обратном направлении, по этим дорогам наступала Красная армия. К сожалению сегодня о булыжных дорогах, каждый метр которых был пропитан потом строителей и крепко связан с историей нашего района, осталась лишь память да немногочисленные фотографии.

Фрагмент довоенной карты автомобильных дорог Польши. Красным цветом обозначены участки с твёрдым булыжным покрытием.

Булыжная дорога Поставы-Вереньки. Послевоенное фото, сделано в районе д. Барадзино.

В прошлом булыжная дорога Поставы-Вереньки. Так она выглядит теперь.

Строительство дороги Вильно-Радунь. На дальнем плане видны кучи камней, подготовленных для мощения дороги. Довоенное фото.

Выступление "Хора Дана" в Поставах

Одним из значимых событий в культурной жизни довоенных Постав стал концерт Хора Дана (Chór Dana), который состоялся 23 августа 1936 года. Несмотря на относительно высокие цены, все билеты моментально были раскуплены. Зал Народного Дома, что на углу Лучайской и Заречной улиц, был заполнен зрителями до отказа, а снаружи ещё оставалось много людей, которые не смогли достать билеты.

Хор Дана (Chór Dana) – мужской вокальный ансамбль, созданный в 1928 году в Варшаве, по инициативе дирекции театра „Qui pro Quo”. Первоначально планировалось, что этот коллектив будет вокально сопровождать театральные постановки. В первый его состав вошли: Тадэуш Богданович (бас), Мечислав Фогг (баритон), Александр Крушевский (тенор), Винценты Новаковский (тенор), Захариюш Паперник (тенор). Дирижёром, художественным руководителем и аккомпаниатором (на фортепиано, аккордеоне и органе) был Владислав Даниловский (псевдоним Dan).

Первые свои записи в Варшавской студии грамзаписи „Syrena Record” Хор Дана сделал уже через несколько недель после своего дебюта в театре „Qui pro Quo”. В августе 1929 года вышли первые три пластинки, записанные вместе с оркестром под управлением Хенрика Голда. В том же году коллектив записал несколько пластинок на Британской фирме звукозаписи „Parlophonу rekords”. Однако больше всего пластинок с песнями Хора Дана выпустила в более поздние годы немецкая фирма звукозаписи ”Odeon rekord”. Стоит также упомянуть и песни на русском языке, записанные этим коллективом на Латвийской студии грамзаписи „Bellacord”.

Начиная с 1932 года Хор Дана активно гастролировал как по Польше, так и за её пределами, побывав в США, Германии, Латвии, Эстонии, Финляндии, Норвегии, Швеции, Австрии, Италии. И везде песни в исполнении вокалистов этого хора пользовались огромным успехом и популярностью.

Хор Дана также записал несколько совместных пластинок с такими известными польскими довоенными исполнителями как Ханка Ордонувна, Стэфания Гурска, Адольф Дымша и др. Хор снимался в фильмах Parada Warszawy (реж. Конрад Том), Panienka z poste restante (реж. Ян Новина-Пжыбыльский), Dziesięciu z Pawiaka, Pałac na kółkach (реж. Рышард Ордыньский), Straszna noc (реж. Константы Меглицки), Rok 1914, Dzieje grzechu (реж. Хенрик Шаро), Ułani, ułani, chłopcy malowani (реж. Мечислав Кравич), Niebezpieczny romans, Wacuś, Dodek na froncie (реж. Михал Вашыньски).

Сказать, что «Хор Дана» был в довоенные годы популярным музыкальным коллективом, это значит не сказать ничего. Концерты Хора всегда проходили при полном аншлаге и в заполненных до отказа залах. Не стали исключением и Поставы. Как писали довоенные газеты, по окончании концерта поставчане бурными овациями долго не отпускали артистов со сцены, а потом подарили им большой букет цветов.

Песня "Żołnierze" (солдаты) в исполнении Хора Дана.

Ниже: песня "Скучно, мне хочется забыться" на русском языке, и песня "Pijackie tango" (пьяное танго) в исполнении Хора Дана.

 

Дирижёр, художественный руководитель и аккомпаниатор Владислав Даниловский, псевдоним "Dan". Фото из Национального Цифрового Архива (NAC) 

"Хор Дана" во время турне по Польше. Фото из Национального Цифрового Архива (NAC).

Довоенная трудовая миграция

Недавно мне попалась на глаза любопытная заметка, опубликованная в одном из довоенных номеров газеты «Słowo», в которой приведены данные о трудовой миграции из Польши за десять месяцев 1936 года. Согласно подсчётам Главного статистического бюро страны, за указанный период времени на заработки за границу уехали 51,818 человек, в том числе в европейские страны 28,664, и в остальные страны мира 23,154.

Из них в Латвию отправились 19,620 человек, во Францию 7,426 человек, в Германию 1,018, в другие европейские страны 600, в США 904, в Канаду 1,439, в Аргентину 5,105, в Бразилию 2,198, в Уругвай 401, в другие Южно Американские страны 1,379, в Палестину 10,455, в другие страны 273 чел.

Как видим, самыми популярными направлениями для трудовой миграции были Латвия, Франция и Аргентина. Что же касается Палестины, то туда уезжали в основном евреи – на постоянное место жительства. Некоторые из них сначала отправлялись в Землю Обетованную «на разведку», а уже потом, вернувшись обратно, принимали решение об эмиграции всей семьёй.

Главными причинами отъезда людей на заработки в 30-е годы прошлого века была перенаселённость польской деревни и, как следствие, избыток рабочих рук, безработица. Отличительной особенностью трудовой миграции тех лет являлось то, что люди, заработав денег, в большинстве своём возвращались обратно на родину. Так, за тот же период 1936 года в Польшу вернулись 31, 450 граждан страны, в том числе из Европейских стран 29,453, и из других стран 1,997. Из Франции вернулись 21,571 человек, из Германии 236, из Латвии 7,016, из других Европейских стран 630, из США 378, из Канады 359, из Аргентины 500, из Бразилии 101, с Уругвая 25, из других стран Южной Америки 16, из Палестины 457, и из других стран 16 человек.

Учитывая то обстоятельство, что работа в Латвии носила сезонный характер (польские сельскохозяйственные работники выезжали в эту Прибалтийскую страну весной, а возвращались в ноябре-декабре), то к цифре вернувшихся из Латвии следует добавить ещё 12 000 человек. А это значит, что трудовая эмиграция из Польши лишь незначительно превышала реэмиграцию.

Самой популярной и многочисленной, как уже говорилось выше, была трудовая миграция в Латвию. В тридцатые годы прошлого века эта Прибалтийская страна являлась крупным производителем и экспортёром с/х продукции на европейский рынок. В Европе только Дания опережала Латвию по уровню развития сельского хозяйства. А по уровню жизни Латвия тогда обошла даже Финляндию. Латвия экспортировала в Великобританию, Германию, Бельгию, Швецию и в другие страны бекон, колбасы, сливочное и льняное масло, а также другую продукцию сельского хозяйства. 

Один польский работник, побывавший в Латвии в 1939-1940 гг., писал: «Я был во многих местах в Латвии и не встретил там ни одной деревни [...]. Крестьяне повсеместно живут на хуторах. Редко можно встретить два или три близко расположенных хутора. Как правило, земельные наделы латышских крестьян составляют 10-20 гектаров, и очень редко встречаются большие или меньшие. Практически на каждом хуторе и в каждом хозяйстве есть телефон и электрическое освещение, а на полях много тракторов и других современных с/х машин. Некоторые хозяйства имеют паровые молотилки, которые сдают в аренду также и своим соседям…».

Современными сельхозмашинами и прочим оборудованием латвийских крестьян снабжал местный эавод Tosmare из Лиепаи. Продукция этого завода была специально приспособлена под нужды местных крестьян, под небольшие Латвийские хозяйства. 

Согласно подписанному в начале 30-х годов соглашению между правительствами Польши и Латвии, набор польских работников производился централизованно, по месту их жительства. 85% отъезжающих на заработки в Латвию составляли женщины старше 21 года, и только 15% мужчины. Для получения работы в этой Прибалтийской стране, человек должен был сначала проверить своё здоровье и получить соответствующую справку, затем следовало обратиться в Староство по месту жительства и написать заявление установленной формы. Поступившие заявления рассматривал Отдел труда и занятости, отдавая предпочтение самым нуждающимся претендентам. После этого в Староство приезжал представитель Латвийской биржи труда, который заключал с работниками трудовые контракты.

Так, в одном из номеров за 1936 год газета «Słowo» сообщала о приезде в Поставы представителя Латвийской Биржи Труда Вилиса Павеланса, который на месте отобрал необходимое количество работников и заключил с ними трудовые контракты. Всего в 1936 году из Поставского повета на работы в Латвию выехало около 1200 человек, а в предыдущем 1935 году – 1107 человек.

В то время женщины, работницы из Польши, получали за свой труд в Латвии по 18-20 латов в месяц, а мужчины по 23-25. По Латвийским меркам это были небольшие деньги. К примеру, ежемесячная стипендия латвийского студента составляла тогда 30 латов. Однако так как латвийская сторона оплачивала проезд к месту работы, а работодатель обязан был предоставить работнику бесплатное ежедневное 3-х разовое питание и ночлег, то за сезон трудовому мигранту удавалось скопить некоторую сумму и обменяв её на польские злотые – поддержать материально свою семью.

Если говорить об условиях труда в этой Прибалтийской республике, то тут всё зависело от работодателя. Одни наши земляки устраивались хорошо, другим везло меньше. Газета «Kurjer Wileński» в 1936 году писала: «Как нам стало известно, около 150 человек из Дисненского повета, из числа тех, которые в этом году выехали на работы в Латвию, вернулись обратно. Работники рассказали, что принять такое решение их вынудили слишком завышенные требования работодателя. Бегство с работ в Латвии наблюдалось и в предыдущие годы, но в этом году оно приобрело более массовый характер».

Иногда с нашими земляками случались в Латвии курьёзные происшествия. Так, летом 1937 года группа женщин-работниц в выходной день пошли на Мессу в католический кафедральный собор Пресвятой Девы Марии в г. Елгаве (Jelgava). Во время Богослужения, когда местные прихожане стали петь евхаристическую песню на латышском языке, наши женщины запели на польском, что было воспринято священником как хулиганство. Прибыла полиция и на «правонарушительниц» составили административные протоколы.

В связи с участившимися случаями недобросовестного отношения латвийских работодателей к трудовым мигрантам, по инициативе польской стороны 29 октября 1938 года между правительствами Польши и Латвии был подписан новый договор, который значительно облегчал положение наших рабочих в этой Прибалтийской стране.

Что же касается Аргентины, третьего по популярности направления трудовой миграции из Польши, то в 1920-1930-х гг. в эту латиноамериканскую страну только из восточных воеводств страны уехало по разным данным до 20 тысяч человек. Наши земляки чаще всего работали там в сельском хозяйстве, нанимались к фермерам (чакареро), другие трудились на юге страны на нефтедобыче в Комодоро-Ривадавия. Некоторые устраивались рабочими на строительство железных дорог или оседали в крупных городах, особенно в Буэнос-Айресе. Зарабатывали наши земляки тогда в среднем по 3-5 песо с день.

Резюмируя вышеизложенное можно сказать что жизнь трудовых мигрантов никогда не была лёгкой, и довоенные годы не являлись исключением. В большинстве случаев зарабатывать на кусок хлеба им приходилось тяжёлым трудом и потом. Но при всём при этом граждане довоенной Польши были свободными людьми, они работали на себя, на благосостояние своей семьи, и в поисках подходящей работы могли свободно перемещаться по всему миру.

Всё закончилось, когда в наших краях установилась советская власть и людей превратили в колхозных рабов. Фактически было введено второе крепостное право, когда сельских жителей загнали в колхозы и лишили паспортов, заставив работать за так называемые "трудодни". В то мрачное время колхозник без паспорта не мог даже сменить место жительства внутри страны, он не мог перебраться в город и устроиться там на оплачиваемую работу. Это второе крепостное право просуществовало в БССР в разных формах до 1976 года, когда началась паспортизация колхозников. Впрочем, это уже совсем другая история.

На работу в Аргентину. Посадка на пароход. Фото из интернета.

Кража пистолета

20 марта 1936 года к дежурившему на ж/д станции Воропаево полицейскому обратилась жительница Нового Погоста (Браславский повет) Зофья Козлович, которая сообщила о том что в поезде Вильно-Крулевщизна, на отрезке пути между Поставами и Воропаевом, у неё был похищен саквояж в котором находился пистолет "Browning" с шестью патронами, а так же другие личные вещи.

В результате проведённых оперативно-розыскных мероприятий полиции удалось выйти на след и задержать жителя Постав Николая Романова. Во время обыска у него дома был обнаружен и изъят саквояж и часть вещей потерпевшей, в том числе пистолет "Browning". Романов сознался, что кражу он совершил в сговоре со своим знакомым, жителем Глубокого Петром Орловским, который также был задержан полицией.

Скорее всего у гр. Козлович был похищен популярный в те годы шестизарядный пистолет "Browning" модели "Piorun", калибром 6 мм, изготавливавшийся в Польше по лицензии бельгийской фирмы "Montre" и продававшийся в оружейных магазинах по всей стране. В довоенные десятилетия граждане Польши, при наличии разрешения, могли легально приобретать, хранить и носить короткоствольное огнестрельное оружие, обращение которого регламентировал декрет Начальника Государства Ю.Пилсудского от 25 января 1919 года и инструкция МВД от 21 мая 1920 года. С некоторыми изменениями данный нормативный акт действовал до 1 января 1933 года, когда президент страны провозгласил «Закон об оружии, амуниции и взрывчатых веществах» от 27 октября 1932 года.

До 2-й мировой войны в городе Вильне было несколько магазинов, в которых законопослушные граждане могли приобрести огнестрельное оружие. Один из них – оружейный магазин Е.Стэфановского, находившийся на ул. Сьвеньтояньской 8. Согласно газетной рекламе, там можно было купить не только охотничьи ружья, но и пистолеты разных моделей, а также патроны к ним.

Довоенная реклама пистолета Browning «Piorun» сегодня нам может показаться немного странной и вызвать улыбку. Судите сами, одна из газет писала: «Даже ребёнок сможет защититься от грабежа и нападения, если у него будет браунинг "Piorun".

Или вот ещё: «Другом дам, и их надёжным защитником, является браунинг «Piorun» с предохранителем. Изготовлен строго в соответствии с рисунком, он небольшой по размеру и выгодно поместится в дамской сумочке. Фасон Бельгийский, калибр 6 мм, автоматически выбрасывает гильзы, звук выстрела оглушительный, ствол воронёный, накладки рукояти пистолета выполнены из блестящего бакелита. Гарантия 5 лет, цена только 6,75 злотых. 100 патронов фирмы «Flobert» за 3,65 зл…».

Следует также отметить, что после 1-й мировой и польско-советской войн на руках у жителей Поставщины находилось большое количество незаконно хранившегося огнестрельного оружия. Чаще всего в 20-е и 30-е годы прошлого века полиция изымала у населения обрезы винтовок. Так, в том же 1936 году, 19 апреля, в Поставском Старостве состоялось очередное заседание административной комиссии, в ходе которого за незаконное хранение огнестрельного оружия к ответственности было привлечено сразу 25 человек, из которых 23 правонарушителя были оштрафованы а двое подвергнуты административному аресту сроком на 1 месяц каждый. Любопытно, что в довоенной Польше незаконное хранение огнестрельного оружия не являлось уголовным преступлением а только административным правонарушением.

Однако вернёмся к краже пистолета и вещей у гр. Козлович. По завершении дознания, уголовное дело было передано полицией в суд. Какой приговор был вынесен Николаю Романову и Петру Орловскому, установить к сожалению не удалось.

P.S. Подробнее узнать о работе польской довоенной полиции и ознакомиться с криминальной хроникой по Поставскому повету можно здесь

Довоенная газетная реклама пистолета Browning Piorun. Текст гласит: "Защити своё имущество от воров лучше всего современным браунингом Piorun с предохранителем. Требуйте точно в соответствии с рисунком, с предохранителем!". 

Довоенная газетная реклама 6мм пистолета Browning другой модели. 

Президент Польши в Поставах

Президент Польши И.Мосьцицкий

24-го июня 1930 года, во второй половине дня, Поставы посетил президент Польши Игнацы Мосьцицкий (Ignacy Mościcki). Жители местечка очень старались, чтобы достойно встретить главу государства. Накануне визита уличные комитеты активно занимались декорированием улиц, по которым должен был проехать кортеж высокого гостя. Все дома украсили гирляндами из зелени и цветов, вывесили государственные флаги. Из некоторых окон свешивались домотканые ковры с изображением государственного герба – белого орла. Были установлены щиты с портретами президента страны и маршала Пилсудского, а на ул. Виленской сооружена триумфальная арка.

Возведением арки руководил председатель местного отделения «Polskiej Macierzy Szkolnej» Юзэф Kэнстович (отец известного актёра Зыгмунта Кэнстовича). Корреспонденту газеты «Słowo» он сказал: «Увидите, какую красивую арку мы построим. Знаете, легко ведь соорудить арку за пару тысяч злотых, а мы сделаем ничуть не хуже, но всего за несколько десятков злотых».

Эта же газета писала: «Большое оживление в здании Староства. Господин староста сам руководит работами по декорированию здания. И хотя есть очень много желающих ему в этом помогать, но настоящий хозяин должен за всем проследить своим хозяйским оком. Вот его высокая фигура уже появилась на улице, без пиджака, в одной рубашке с закатанными рукавами. Он о чём-то оживлённо беседует с комендантом гарнизона...».

И вот, наконец, в 17 часов на ул. Виленской показался президентский кортеж. Толпы Поставчан и прибывшие в местечко зеваки из окрестных деревень радостно закричали – Niech żyje nasz prezydent! (Да здравствует наш президент!). У триумфальной арки главу государства встречало руководство Поставского повета и местное духовенство всех конфессий.

Президент у своего лимузина во время поездки по Виленщине

В Поставы президент приехал на своём лимузине из Кобыльника (теперь Нарочь), сильно пострадавшего в начале мая того же года от большого пожара. Мосьцицкий пешком прошёл по улицам сгоревшего местечка, осмотрел пепелища, пообщался с погорельцами, после чего пожертвовал в кассу Кобыльникской Гмины 4000 злотых для оказания помощи нуждающимся.

Первым пунктом пребывания президента в Поставах было участие в церемонии освящения нового здания Отдела Военной Подготовки и Физического Воспитания PW i WF (Urząd Przysposobienia Wojskowego i Wychowania Fizycznego). Затем И.Мосьцицкий посетил Поставскую общеобразовательную школу, где ученица первого класса Ластовская рассказала ему стихотворение. Растроганный глава государства взял девочку на руки, поцеловал, а затем подарил ей коробочку конфет и памятную медаль.

Из школы президент и сопровождавшие его лица (шеф канцелярии А.Лисевич, доктор Сковроньский, полковник Ян Глоговский и др.) отправились на богослужение в костёл св. Антония. Ксёндз Кочмарек произнёс проповедь в которой особо подчеркнул, что после 1-й мировой войны Поставский костёл поднялся из руин в основном благодаря стараниям и пожертвованиям местной католической интеллигенции.

Поздно вечером президент И.Мосьцицкий покинул Поставы и отбыл на ночлег и отдых в Воропаево к графу Константину Пжездецкому и его брату Рейнольду. В то время Рейнольд Пжездецкий занимал должность заместителя начальника Отдела Дипломатического Протокола МИД страны. На следующий день, 25 июня, отдых главы государства был прерван лишь коротким визитом на стеклозавод Guta в Голбею.

26 июня президент был в Дуниловичах, где принимал участие в торжественной церемонии освящения памятника павшим воинам 36-го пехотного полка. Виленская газета «Słowo» писала: «Проезжая через Дуниловичи, президент задержался там на несколько часов чтобы принять участие в церемонии освящения памятника, который, как гласит надпись на чёрном мраморе, был воздвигнут павшим героям 36-го пехотного полка в 10-ю годовщину независимости государства. Памятник был воздвигнут на средства жителей Дуниловичской гмины, а также офицерского и подофицерского состава 36-го полка. На торжествах в Дуниловичах присутствовала делегация этого полка, во главе с его командиром полковником Ульрихом».

В тот же день президент И.Мосьцицкий на своём лимузине отправился из Дунилович в Глубокое.

И в заключение приведу один любопытный факт. Вряд ли сегодня кто-то знает, что в Поставах на улице Виленской жил охранник президента Польши Ян Венцкович. Ветеран польско-советской войны, в 20-е годы он служил в контрразведке. Когда перешёл на работу в охрану президента, то в Поставы приезжал лишь изредка, чтобы навестить свою семью, которая жила там постоянно. Сопровождал ли наш земляк главу государства в этой поездке, неизвестно.

Дуниловичи, 26 июня 1930 года. Президент Польши И.Мосьцицкий участвует в церемонии освящения памятника павшим воинам 36-го пехотного полка. На дальнем плане виден памятник.